– Все еще ранит пережитое, я гляжу.

– Был там материал, который я очень хотела издать. У меня тогда насчет Эм-эй-си шлея под хвост попала, хотелось что-то в связи с ними сделать, вкопаться в их историю, найти не только то, чем они занимались, но и за что боролись…

– Уверен, главный редактор тебя за это полюбил как родную. Немудрено, что ты не протянула долго.

– Ага, они, очевидно, на пушечный выстрел к этой теме подходить не хотели. А вот он мне помог. Кеннет Филдинг. Дал мне денег поработать несколько недель. Даже съездил со мной пару раз. Весь тот материал у меня до сих пор лежит где-то. Штука в том, что он был… честным. – Употребив это слово, она примолкла, отдавая ему должное. – Да, вот как я о нем сказала бы. Знаете, как говорят о честной английской игре? Так вот, она существует. Просто встречается невероятно редко…

– Боже мой, вы слыхали это, ребята? Она перешла на другую сторону. Шонед стала английской националисткой.

– Ну, за тебя, Хэрри, – повернулась она к своему молодому коллеге, не обращая внимания на насмешки. – Попасть в короткий список такой премии – невероятная вещь. “За журнализм в поддержку общественной справедливости”. Блестяще. Этим ты, несомненно, и занимался. А также оставил не у дел скольких-то землевладельцев. Будем надеяться, жюри… Да, чем могу помочь?

Она обращалась к мужчине, подошедшему к их столику и вставшему рядом с ней.

Поначалу имя Кеннета навело Дэвида на мысль подойти и представиться. Он собрался сообщить им, что и ему довелось общаться с Кеннетом Филдингом – незадолго до его смерти, в зеленой комнате[94] Хэйского фестиваля 1997 года. В тот вечер они втроем (жена Кеннета была с ними) провели вместе очень оживленные и довольно пьяные несколько часов в ближайшем ресторане, а затем в каком-то пабе, если ему не изменяет память. Но это ладно. Теперь же, казалось, у него возникла еще более личная причина заявить о себе.

– Вас зовут Шонед, верно? – спросил он.

Женщина кивнула.

– Кажется, я вас помню, – сказал Дэвид. – Кажется, мы с вами уже встречались. Давным-давно.

– Возможно, – отозвалась Шонед. – Я встречаюсь много с кем.

– Это было в нашем детстве. У вашего отца была ферма под Хланбедром? И он ее сдавал отпускникам?

– Верно.

– Поразительно. Я там был. Помните меня? Дэвид?

Судя по всему, нет.

– Там сотни людей перебывали за годы, – сказала она. – Вы ж не ждете от меня, что я всех помнить буду?