– Наше дело в Москве проиграно, – говорили между собой офицеры-добровольцы, понимая, что силами мальчишек-юнкеров и гимназистов массе красных войск не противостоять.

– Вы за кого? – такой вопрос задавали сейчас многие в среде добровольцев.

Задавал его себе и прапорщик Николай Игнатьевич Лоза.

«Я за Россию, – отвечал он сам себе. – Я за нее воевал!»

Бледное ноябрьское солнце освещало Москву, когда на восьмой день противостояния Комитет общественного безопасности принял решение прекратить вооруженное сопротивление. Председатель московского Комитета общественной безопасности эсер В. Руднев подписал капитуляцию, а полковник К. Рябцев отдал приказ войскам округа о прекращении военных действий.

Об этих событиях их участник, полковник Л. Н. Трескин, позже в 1935 году, в статье «Московское выступление большевиков в 1917 году», писал:

«В 3 часа ночи ко мне пришел Генерального штаба полковник Ульянин, последний начальник штаба, который заявил, что… большевики… заключили мир, таким образом, нам надо прекратить борьбу.

В 5 часов утра я получил письменное приказание отойти со своими отрядами в училище.

До 8 часов утра у меня происходила внутренняя борьба с совестью – продлить ли военные действия, – все время мучило сознание, имею ли я нравственное право распоряжаться жизнями учащейся молодежи, …подставлять под разрушение большевистскими снарядами православные храмы и пр.

С тяжелым камнем на душе пришлось отдать приказание отрядам сняться и с оружием прибыть в училище… В училище оружие складывалось в сборном зале, а участники разошлись по помещения, чтобы забыться на некоторое время после 7-дневного боя…

По прошествии некоторого времени разнеслась угрожающая весть, что Рябцев нас предал…»

Приказ прекратить борьбу был дан всем, кто боролся с большевиками. Хотя многие считали, что полковник Рябцев преждевременно отдал приказ о прекращении сопротивления большевикам в Москве, не использовав до конца всех возможностей и не считаясь с мнением своих подчиненных.

Трагической оказалась судьба полковника К. Рябцева. Московское кровопролитие настолько перевернуло его душу, что он в 38 лет ушел из армии и из политики. Стал литератором, сблизился с толстовцами.

В июне 1919 года Харьков, где жил К. Рябцев, заняли части Добровольческой армии генерала Деникина. Белая контрразведка арестовала Рябцева, и началось следствие. Ему предъявили обвинения, связанные с отданным им приказом о прекращении сопротивления силам большевистского Военно-революционного комитета в Москве, не использовав всех возможностей. Уцелевшие защитники Москвы, служившие в то время в Добровольческой армии, свидетельствовать в его пользу отказались. К. Рябцева расстреляли…