– Если девушки боятся рассказывать правду о своей жизни, есть хоть какой-нибудь выход?
– Легализовать проституцию. Выдавать лицензии проституткам и борделям и вывести их за пределы Валлетты.
Риве эта мысль показалась здравой.
– Я всерьез считаю, что тебе надо дать задний ход, – сказал Томми-О. – Для твоей же безопасности.
Вскоре о расследовании забыли. Случилось то, чего страшились и надеялись избежать. Мальта вернулась к статусу английской колонии, и вся полнота власти, как и в 1813 году, перешла в руки губернатора. Самоуправление мальтийцы получили в 1921-м, и за десять лет, прошедших после этой британской уступки, мальтийская политика успела стать многосторонней и весьма запутанной. Пышным цветом расцвел мальтийский национализм. Многие мальтийцы стремились к тому, чтобы в будущем их остров стал полностью независимым. Возвращение колониальных порядков было возвратом в прошлое и вызывало немало недовольства.
В день, когда Мальта вновь стала колонией, Риве на улице встретился Стэнли Лукас. Увидев ее, он самодовольно улыбнулся. «Вот так, девочка. Теперь ты тем более ничего не сможешь сделать», – говорила его улыбка.
Рива и сама понимала: она никак не сможет разоблачить таких, как он. Во всяком случае, сейчас. Она признала необходимость отступить и заняться своей жизнью. Возможно, она никогда не узнает, чтó случилось с Аней и другими несчастными, которые умирали или исчезали. Но она будет и дальше в меру своих сил помогать Отто, и вместе они постараются хоть как-то облегчить жизнь девушкам, застрявшим в западне индустрии развлечений.
Но затем колониальный статус Мальты стал такой же ничтожной темой, как и расследование. К концу тридцатых годов на горизонте замаячила и стала набирать силу новая угроза. Однажды это уже случалось, но никто не верил, что подобное может повториться.
Глава 39
Глава 39
ФЛОРАНС
Флоранс и Джек вернулись на Сицилию. Такси довезло их до нужного места. В небе сияло раскаленное солнце. В жарком воздухе разносился звон колоколов. Флоранс и Джек стояли напротив крестьянского дома со стенами цвета охры, который окружали поля и заросли диких кустарников. Флоранс с радостью покинула Липари. После признания Джека и их поцелуя в хижине у обоих нарастало предчувствие чего-то важного в их отношениях, хотя об этом не было сказано ни слова.
Флоранс толкнула деревянную дверь и оказалась во дворе, выложенном красивым камнем песочного цвета. Предвечернее солнце добавляло к ним золотистые полосы.
– Это известняк, – послышался мужской голос.