– Бобби, мне скоро стукнет тридцать пять. Я никак не могу быть все такой же.

– Думаю, никто не станет возражать, если двое старых друзей посидят за бутылочкой вина. Ты бываешь в апартаментах, которые отвел тебе Аддисон? Он мне все рассказал о твоем участии в выпуске его мемуаров. Они имели большой успех.

– Я была счастлива помочь Аддисону.

– Удивлен, что тебя потом не похитило какое-нибудь лондонское или нью-йоркское издательство.

– Мне предлагали.

– Не сомневаюсь. – Он помолчал. – А замуж ты так и не выходила?

– Нет.

Остаток пути ехали молча.

Подъехав к древним стенам Мдины, Бобби предложил не сразу идти к Аддисону, а сначала заглянуть в его апартаменты и чего-нибудь выпить. Рива не знала, соглашаться или нет. Хорошая ли это затея? Скорее всего, нет, но все же согласилась. Они поднялись туда, где она провела с Бобби столько счастливых часов.

– Виски? – предложил он, доставая бутылку.

– Небольшую порцию.

Взяв стаканы, они перешли на террасу. Рива молча потягивала виски. Бобби тоже молчал. С улиц доносился собачий лай. Пахло дымом. С террасы была видна паутина проселочных дорог и холмистых полей. Война войной, но на полях трудились крестьяне, а по дорогам ослики привычно тянули повозки.

Бобби сидел напротив нее, глядя в пол. Он почти не притрагивался к виски.

– Чувствую, что я должен объясниться, – нарушил он молчание.

– В этом нет необходимости, – сказала Рива, стараясь держать себя в руках, поскольку знала: малейшая слабина в чувствах – и ей конец.

– Как раз есть необходимость, – возразил Бобби. – Я повел себя…

– Отвратительно, – перебила его Рива. – Ты повел себя отвратительно.

– Я…

Она передернула плечами:

– Послушай, это уже не имеет значения. Что было – осталось в прошлом. Мы стали совсем другими людьми.