У него округлились глаза, а на лице отразился целый вихрь эмоций. Изумление, радость, недоверчивость… Джек подхватил Флоранс на руки и закружил по кухне, но, спохватившись, с необычайной осторожностью поставил на пол.

– Я не сломаюсь, – засмеялась она.

– Девочка моя дорогая, это чудесная новость! Самая прекрасная новость! – Его глаза наполнились слезами. – Я хочу кричать об этом на весь мир. Ты кому-нибудь рассказала?

– Разумеется, нет, дурень. Тебя дожидалась. Но к августу у меня уже будет приличный живот. Свадьбу придется перенести на апрель.

Пришел апрель… Наступило утро свадьбы, но Флоранс не знала времени приезда Элен. Роль цветочницы отдали Виктории, а поскольку малышке нужно было привыкнуть к платью, они с Элизой прибыли на неделю раньше с приятной новостью: Элен приедет следом. Но старшая сестра так и не появилась. Флоранс написала Фридриху, сообщив о беременности и свадьбе. Она предостерегла его и Антона от приезда в Англию, где сохранялось неприязненное отношение к немцам.

«Я буду дедом, – написал ей взволнованный и чрезвычайно обрадованный Фридрих. – Пока мне достаточно и этого».

В комнату Флоранс вошла Розали, ее глаза сияли.

– У тебя такие красивые светлые волосы, – сказала она. – Думаю, нам стоит вставить по цветку у висков и позволить локонам естественным образом падать на плечи. Что скажешь?

– Мне нравится. А где Элиза?

– Викки порвала свое новое платье. Элиза зашивает и мечет громы с молниями, но сквозь зубы. Эта малышка – настоящая природная стихия.

– Вся в маму! – засмеялась Флоранс.

Элизе отвели роль свидетельницы, поскольку женщина, являющаяся матерью, никак не могла быть подружкой невесты. Это тоже было компромиссным решением, так как свидетельниц выбирали из числа замужних женщин.

– Скажи, а Элиза счастлива? – спросила Розали.

– Думаю, да. Почему ты спрашиваешь?

– Отец Викки погиб, даже не увидев дочери.

Воспоминания заставили Флоранс содрогнуться.

– Когда Виктора казнили, это ударило по всем нам, но тяжелее всего – по Элизе. Он был невероятно смелым человеком. Элиза очень сильно его любила.

– Такая любовь и такой конец не тускнеют в памяти… Но сегодня – особенный день, и мы не должны думать о грустном. – (Флоранс кивнула.) – И как ты… себя чувствуешь?

– Дыхание перехватывает от волнения. Этой ночью глаз не сомкнула, – призналась Флоранс.