– Знаешь, я даже опешила от такого щедрого предложения. Я вообще не думала о новом платье. Война приучила обходиться тем, что имеешь.

– Мы ведь семья. У меня так долго не было семьи… – У Розали дрогнул голос. – Клодетта уже не сможет тебе помочь. Конечно, я неравноценная замена, но с радостью помогу. Я намереваюсь пробыть в Англии до августа будущего года.

– Спасибо, Розали. Во Франции мне помогали бы сестры. А здесь я буду рада любой помощи.

Элиза решила, что они с Викторией поедут вместе с Флоранс и Джеком в Девон и пробудут там почти до самого Нового года. Розали тоже к ним присоединилась. Приглашали и Элен, но та заявила, что останется в материнском доме и будет решать, как распорядиться имуществом, а потом, когда завещание вступит в силу, займется продажей дома. Сестры и Розали выбрали себе что-то на память о Клодетте. Флоранс подошла к Элен и тронула ее за плечо:

– Я тоже могу остаться. Помогу тебе разобраться с имуществом.

– Нет уж, спасибо! – не поворачиваясь, отрезала Элен.

Флоранс попробовала другой ход:

– Ты будешь встречать Рождество одна.

– Думаешь, меня это очень волнует? – тряхнула головой Элен.

– Раньше ты любила Рождество.

Элен не ответила, продолжая рассматривать безделушки Клодетты. Брала в руки, смотрела и ставила на место. Флоранс улавливала душевное состояние сестры и ненавидела себя за то, что ничем не может ей помочь. Элен всегда была хорошей сестрой, помощницей, врачевательницей. Сестрой, способной помочь в любой беде. Но кто поможет самой Элен?

Время, пока Розали и Элиза с Викторией гостили в Мидоубруке, было одновременно радостным и грустным. Радостным, поскольку Флоранс наслаждалась общением с тетей и сестрой и знакомилась с характером племянницы. А та, невзирая на ангельскую внешность, все больше показывала себя сущим дьяволенком. Они хором пели песенки, гуляли, когда не было дождя, а в дождливые дни играли перед камином. Больше всего Викки любила песенку-игру «Ring a Ring o’ Roses»[16]; особенно слова a-tishoo[17], после которых всем участникам полагалось падать и кататься по полу. Но стоило малышке запеть «Жаворонок, милый жаворонок», у Элизы и Флоранс на глаза наворачивались слезы.

Как-то Джек повел Викки на заливной луг кормить уток. Сестры остались в кухне вдвоем.

– Что ты чувствуешь по поводу маман? – спросила Флоранс.

– Ты же знаешь, у меня всегда были смешанные чувства по ее поводу.

– Ты была очень на нее похожа, но разительно отличалась по характеру, и это ее пугало.

– Серьезно? – удивилась Элиза.

– Она бы в этом не призналась.