Разговаривая с нами, она всё время пристально смотрела на нас. Когда Изабелла повернулась, чтобы идти, она вдруг задержала её и сказала:

«Вы не то, чем кажетесь сначала. Вы можете довериться мне, не боясь. Вы графиня?»

Ответа не было.

«Не бойтесь, — продолжала она. — Дон Хаим когда-то оказал мне и моему ребёнку великую услугу. Посмотрите, какой он теперь».

С этими словами она подошла к колыбели и показала нам мирно спавшего ребёнка.

«Мой муж после того вечера, как его остановил дон Хаим, не смел уже бить меня. Вы тогда тоже были при этом, хотя ещё не были его женой! Помните? Дон Хаим заходил к нам и на следующий день. Не знаю, что он сказал моему мужу. После этого всякий раз, как он собирался бить меня, стоило мне только упомянуть имя губернатора, как он опускал руки и дрожал, хотя был и не робкого десятка. И вот теперь мой ребёнок красив и здоров, тогда как мой первенец — несчастное, угрюмое создание. Поэтому я всё готова сделать для Жены дона Хаима. Подождите здесь минутку».

Мы едва успели оправиться от изумления, как она вышла из соседней комнаты, волоча за собой три корзины с бельём.

«Каждая из вас пусть возьмёт по корзине, — сказала она. — Я постараюсь провести вас через ворота и дойти с вами до ван Димена. Так зовут хозяина гостиницы, о которой я вам говорила».

Взглянув последний раз на мирно спавшее дитя, она подошла к нам и промолвила:

«Подумать только: графиня приходит в мой дом, и я могу оказать ей помощь! Жена человека, в руках которого была жизнь любого обывателя города! Воистину неисповедимы пути Господни! Но идём, нужно спешить».

Мы поблагодарили, взяли свои корзины и пошли за ней. И вот бедная женщина, которую вы когда-то избавили от дурного с ней обращения, теперь спасала вашу жену от надругательств и пытки: большего она сделать не могла.

Когда мы подошли к Речным воротам, главные ворота были уже заперты. Открыты были лишь боковые, — для запоздавших. Услышав звук наших шагов, дежурный часовой высунулся из окна и сердито спросил, кто идёт.

«Я, Екатерина Заан, ваша покорнейшая слуга, сеньор Сарредо, — ответила весело наша проводница. — Мы носим бельё к ван Димену каждую субботу, как вы знаете. Его жена больна, а остальные женщины в доме — ничего не стоят. Белья было порядочно, оттого мы так и запоздали».

«Вот уж не предполагал, чтобы здешний народ был такой опрятный, — проворчал сержант. — Местечко-то не очень опрятно. Ну, покажитесь-ка, действительно ли ваши прачки такие хорошенькие, как должны быть?»

Он вылез из караулки, подошёл к Изабелле и, взяв её за подбородок, поднёс к её лицу фонарь. «О, да ты прехорошенькая», — сказал он и хотел её поцеловать.