На минуту меня охватило сомнение. Я подумала, что у нас есть шансы на спасение, и быстро, без шума пронеслась по коридору. Везде было пусто. Я была уверена, что найду дорогу, но заблудилась и попала в коридор, который привёл меня к какой-то лестнице. Не знаю, куда вела эта лестница. Я продолжала идти вперёд, зная, что помещение мастера Якоба находилось внизу. Спустившись по тёмной и скользкой лестнице, я очутилась в каком-то огромном погребе. Я уже собиралась броситься обратно, как вдруг увидела перед собой полоску слабого света.

В одну минуту я спустилась и увидела мастера Якоба, который, стоя ко мне спиной, зажигал фонарь. Повернувшись, он столкнулся со мной лицом к лицу. Он вздрогнул и так быстро отскочил от меня, что едва не упал на мокрый пол. Мне никогда не приходило в голову, что его вечно улыбающееся лицо могло стать таким испуганным. Однако он быстро пришёл в себя и сказал свирепо:

«Вы с ума сошли, и жизнь вам надоела, раз вы пришли сюда».

«Мне кажется, что по временам вы видите привидения, мастер Якоб, да и немудрено», — отвечала я.

«Что вас привело сюда и зачем вы пугаете честного человека, который собирается делать своё дело?» — грубо спросил он.

Голос его продолжал, однако, дрожать.

«Я хотела выйти и заблудилась», — объяснила я.

Я решилась рассказать ему всё, но в этот момент слова как-то не шли у меня с языка.

Он пристально посмотрел на меня, и на его лицо мало-помалу вернулось обычное циничное выражение.

«Бедный дон Педро не мог быть так любезен, как привык быть любезен с дамами, — сказал он. — Надеюсь, впрочем, что его общество вам понравилось. Не стоит сердиться на него, — продолжал он, разгадав выражение моего лица, и волноваться из-за пустой штуки, которую народ зовёт добродетелью. Нищим и арестантам не приходится выбирать».

«Дон Педро мёртв», — прервала я его.

Мастер Якоб впился в меня глазами.

«Боже мой! Неужели это правда?» — вскричал он.

«Да, я убила его», — отвечала я, говоря прямо, хотя и хотела сначала подготовить его к этому.

Он продолжал в изумлении смотреть на меня, словно желая удостовериться, в своём ли я уме.

«Да, это правда, — поспешила я подтвердить. — Если вы дадите нам теперь возможность бежать, мы отдадим всё, что у нас есть. Кроме того, графиня потом вам даст, сколько вы пожелаете».

Но он или всё ещё не верил мне, или хотел поторговаться как следует. Выражение его лица вдруг переменилось и, свирепо улыбнувшись, он отвечал:

«Вы сегодня в игривом настроении! Просите мастера Якоба выпустить вас! После того, что вы наделали! Предлагаете ему ваши драгоценности! Я уверен, что рано или поздно мне придётся поработать над вами обеими. Разве вы не знаете, что я и сейчас могу взять все эти безделушки, которые при вас, в награду за свои труды и на память о вас. Я мог бы потребовать от вас и большего».