Мы остались одни.

Женщина откинула капюшон со лба.

— Марион! — крикнул я, простирая к ней руки.

Она сделала шаг вперёд и вдруг со стоном упала на колени, в отчаянии протягивая ко мне руки. Её пальцы как будто хотели, но не могли схватить меня.

— Простите меня, — зарыдала она, — но я недостойна касаться вас.

— Как, Марион, неужели вы всё ещё сомневаетесь во мне? Когда человек с минуты на минуту ожидает смерти, то он, конечно, действует и говорит искренно.

— Дон Хаим, простите меня. Если б я поверила вам, то, быть может, всё пошло бы иначе. Я должна была знать всё раньше и… простите, простите меня!

Рыдания заглушили её слова.

— Я прощаю вас, Марион. Будьте тверды. Наша любовь не умрёт. Но почему я не могу касаться вас?

Её голова низко опустилась, голос зазвучал как-то неестественно и странно:

— Я дала слово быть женой другого.

— Марион! — закричал я в ужасе.

Страшное подозрение промелькнуло у меня.

— Уж не ван Гульста ли? — спросил я сквозь зубы.

— Да, — отвечала она, не поднимая на меня глаз. Горячая волна гнева поднялась во мне, ибо я не знал ещё всего. Для меня ясно было только одно: женщина, которую я любил, унизилась до этого…

— Я уже одной ногой в гробу, но я ещё найду средства предупредить это. Клянусь Богом, я сделаю это! — гневно закричал я. — Если вы можете простить, то я не могу.

Сложив руки, она смотрела на меня умоляюще.

— Прошу вас, выслушайте меня терпеливо. Иначе я буду не в состоянии рассказать вам всё. Забыть! Мне! Мне, у которой за эти четыре года не было других мыслей, как только о вас! Это было единственным средством спасти вашу жизнь. Не дай я этого обещания, вы теперь были бы уже мертвы — заколоты в своей темнице!

Теперь я понял всё. Её голос дошёл до моего сердца. Но как могла она подумать, что я могу остаться в живых ценой этой сделки?

— Я лучше согласился бы умереть тысячу раз! — воскликнул я. — Вы должны были бы знать это. Я переговорю с ван Гульстом. Тут не должно быть обмана.