— Теперь я хочу переговорить с этим человеком. Идёмте, Марион.

Мы тихо двинулись по коридору. Мой мозг работал лихорадочно, стараясь оценить положение. Когда мы приблизились к концу коридора, дверь открылась и показалась какая-то полная фигура.

То был барон ван Гульст. Он сделал мне глубокий поклон.

— Надеюсь, вам удалось уговорить его превосходительство простить меня? — спросил он шедшую впереди меня Марион.

— Да, — коротко отвечала она. — Его превосходительство согласен простить вас, если вы поправите дело.

— Сделаю всё, что от меня зависит, — отвечал он, вторично кланяясь. — Ваше превосходительство, я весьма раскаиваюсь в том, что неправильно заподозрил вас. Усерднейше прошу простить меня.

Недалеко от нас на стене висел фонарь. Его свет падал как раз на лицо и смеющиеся глаза ван Гульста. Марион кое-чего не знала. Но он слышал моё недавнее с» ней объяснение, он обвинил меня перед советом, он знал всю гнусность затеянного им торга.

— Может быть, — отвечал я. — Прежде всего я должен услышать все условия договора.

Он повёл бровями.

— Разве вы не сказали, Марион?

От такого обращения к ней меня словно кто ударил хлыстом по лицу.

— Она говорила о них, — отвечал я вместо неё. — Но я хотел бы слышать их из ваших уст.

— О, условия немногочисленны и просты. Вам сохраняется жизнь, и я обязуюсь добиться вашего оправдания в совете. В свою очередь вы должны поклясться, что не будете мстить мне за всё, что произошло в эти дни, и никаким образом. Мне говорили, что, даже когда вы даёте обещание, опасность не устраняется. Поэтому я настаиваю на том, чтобы дана была клятва без всяких ограничений про себя.

— Это всё?

— Всё, что касается лично вас.

— Вы также дадите клятву? Вы не верите мне, а я не верю вам.

Он пожал плечами:

— Как вам угодно. Если вы желаете, я готов поклясться.

— Вы должны дать клятву в присутствии свидетеля, например, ван Сильта, — продолжал я.

— Нет, этого я не сделаю, — резко сказал он. — Свидетелей я не хочу.