И я сделал шаг к двери.

Она быстро вскочила с пола и загородила мне дорогу.

— Нет! — закричала она. — Вы не должны этого делать. Сначала выслушайте меня.

В одну минуту она преобразилась. Грудь её волновалась, глаза блестели. Только теперь я понял всю глубину её любви.

— Вы должны жить и сохранить свою честь. Неужели вы думаете, что я об этом не подумала? Никто не знает, что вы любите меня. Ван Гульсту известно, что я вас люблю, но он не придаёт этому значения. Разве я не сделала того же самого несколько часов тому назад? И мне даже не стыдно было в этом сознаться.

— Марион!

— Теперь я знаю всё, — продолжала она, сверкая глазами. — И вам нечего бояться. Это будет не такой брак, как у других. Живая я ему в руки не дамся.

— Марион! — закричал я опять. — Разве вы не знаете, что это грех, за который пастыри духовные обещают вечное наказание? И вы, сохранившая в себе веру, хотите совершить его?

— Да, — спокойно возразила она. В её голосе послышалось что-то величавое, как будто она устыдилась моих сомнений. — Неужели вы думаете что ради вас я остановлюсь перед этим? Но не бойтесь. Бог не осудит меня. А что касается ван Гульста, то я прямо объявила ему об этом, и пусть он идёт на риск. Ему нужна не я, а моё состояние — состояние Изабеллы. Мне кажется, на нём лежит какое-то проклятие. О, зачем вы всё это сделали!

— Марион, если б я мог знать…

— Увы, вы правы. Если б только вы могли знать… Но мысль о том, что я могла косвенным образом способствовать вашей смерти… свела бы меня с ума! Я не могла бы жить с ней. Теперь я могу быть сильной; но тогда я должна была бы быть слабой! В конце концов ведь я всё же женщина. И если моя смерть будет теперь моей обязанностью, тогда она будет грехом, который мне никогда не простится, и я потеряю вас в этом и в том мире. Сжальтесь же надо мной!

Упав опять на колени и судорожно обнимая мои ноги, она продолжала страстно:

— Смотрите! Я теперь прикасаюсь к вам, хотя и не должна этого делать. Я не встану, пока вы не обещаете сделать то, о чём я прошу. Обещайте, обещайте! — в отчаянии кричала она. — Если любите меня, обещайте!

Я был потрясён до глубины души. Вот это была любовь.

— Не сомневайтесь, — продолжала она. — Ваша честь будет спасена, и вы будете реабилитированы. Но вы должны жить, ибо вы не вправе отказываться от жизни.

Что-то строгое зазвучало в её голосе.

— Вы принадлежите не только себе или мне. Вы нужны стране, чтобы вести её к победе над заблуждением и мраком. Что я такое? Я только женщина, моя смерть останется незамеченной. Я знаю, знаю, — с необыкновенной мягкостью продолжала она, — что я задаю вам трудную задачу. Но я слаба и даю вам тяжёлую задачу потому, что вы сильнее меня.