Он встал и, потягиваясь, прошелся по спальне. На ходу поднял кочергу, которой помешивали угли в очаге, согнул железяку, завязал ее узлом, показал ее легату.

– Понятно, Бебий?

Легат-пропретор отрицательно покачал головой.

Коммод приглушенно рассмеялся.

– Это же так просто! Какой же я, к лярвам, Геркулес, если побежал искать спасения у подчиненного! У простого смертного!! Как мне дальше править этой земной помойкой? Поверь, я уже подумывал над тем, чтобы сбежать из дворца, однако поверь, Бебий, ничего, кроме отложенной и позорной смерти, этот вариант не несет. Лучше пусть меня сожгут здесь, в сердце империи, чем я…

Тертулл бросился к нему:

– Император, мы не допустим!.. Народ за тебя, весь Рим за тебя!..

Коммод вновь горько усмехнулся, положил руку ему на плечо.

– Не допусти, друг. Попытайся поднять народ. Кричи из окна: цезаря держат в заложниках! Цезарю грозит смерть! Сын божественного Марка в опасности! Как полагаешь, многие придут на помощь?

Наступило молчание. Бебий прикинул и так, и этак – сразу не мог переварить сказанное императором. Была в его словах какая-то глубинная, свойственная только идиотам правда. Но в чем она, уместна ли она, понять было трудно. Конечно, спасать свою жизнь посредством крайнего унижения было недостойно цезаря, но интересы Рима, долг правителя!.. Ради них цезарь должен быть готовым пожертвовать всем, даже честью! Так, по крайней мере, утверждали знатоки философии. Слова были правильными, логичными, но гнусными до предела. Марция подошла к императору, прижалась к нему. Женщина всегда чует, где истина. Она не оставит его в смерти, это Бебий понял сразу и до конца. Сердце забилось гулко, торжественно.

– Что ж, государь, у нас нет иного выхода, как покончить с Тигидием. Немедленно, этой ночью, потому что, если он узнает, что я здесь, он приставит к вам своих людей, меня казнит и усилит свою охрану. До него уже нельзя будет добраться. Со мной верные люди. Помнишь мавританцев, прибывших со мной в походный дворец?

– Этих чернокожих зверей?

– Да. Еще у нас есть Вирдумарий.

– Ты полагаешь, Переннис в этот час сидит у себя дома, безоружный, без охраны, и тешится с женой? – скептически скривился император. – Его дом охраняют почище императорского дворца. Там и двум когортам не справиться. Тем более что, по сведениями Клеандра, его нет дома.

– Где же он? – удивился Бебий.

– Никто не знает, где он устроил логово, – объяснил вступивший в разговор спальник. – Уходит вечером из дворца и исчезает на улицах Рима.

– Этого не может быть! – пожал плечами Бебий. – В Риме ничего невозможно скрыть.