– Что молчишь? – рявкнул Лет.

– Заткнись, трибун, – донеслось изнутри. На этот раз ответил мужчина: – Что у тебя?

– Известие от императора.

– Нельзя подождать до утра?

– Это ты, Теренций? – прижавшись к двери, спросил Лет. – Слова императора могу передать только с глазу на глаз.

– Ты один?

– Нет, со мной Вирдумарий.

Наступила тишина. Прошло несколько минут. Наконец из-за двери донеслось:

– Хорошо, ты войдешь, германец останется во дворе.

– Согласен.

Бебий слегка шлепнул Лета по плечу, тот чуть отодвинулся в сторону. Вирдумарий подался вперед, приготовился. Когда на той стороне закончилось звяканье отодвигаемых засовов и створка чуть приоткрылась, телохранитель с силой рванул дверь на себя.

От такого мощного рывка Теренций, успевший стать декурионом преторианцев, вылетел на улицу. Здесь его тут же скрутили мавританцы, которым было строго-настрого приказано не шуметь, действовать тихо, кулаками. Оружием не звякать, применять его только в том случае, если не будет иного выхода или начнется свалка.

Лет, Вирдумарий, Бебий ворвались в прихожую. Их появление оказалось настолько неожиданным, что ни сидевший в вестибюле центурион, ни два могучего роста преторианца не успели выхватить мечи. Преторианцев сразили Вирдумарий и Лет, а Бебий ударом кулака лишил чувств центуриона. Глаза у молоденькой привратницы, стоявшей возле арочного входа на лестницу, расширились, она успела ойкнуть. На ее вскрик на верхнюю площадку выбежал преторианец и тут же, схватившись за горло, упал и покатился вниз по ступеням. Один из вбежавших в вестибюль мавританцев пустил в него стрелу из кавалерийского арбалета.

Между тем ошеломленный Вирдумарий оцепенел, не в силах отвести взгляд от срамных картин, развешанных по стенам вестибюля. Игры женщины с самцом-оленем заставили его разинуть рот.

– Наверх! – указал Лет.

В том же порядке нападавшие устремились вверх по лестнице. В главном зале расположились еще двое солдат. Эти успели выхватить оружие, но тут же пали под ударами Лета и Вирдумария.

Далее ворвались в левый коридор, заглянули в триклиний, в спальню, где на огромном душистом ложе стояла на коленях молодая, красивая, с распущенными волосами женщина. Она прижимала простынь к груди и оторопело глядела на ворвавшихся воинов. Лет указал на нее мечом и крикнул.

– Это Тимофея!

Затем первым выскочил из спальни и махнул рукой:

– Вниз!