Отряд почти бегом добрался до парадного входа в Палатинский дворец. Здесь Лет вызвал Ювентия. Тот в первые минуты вел себя крайне надменно и на приказ Бебия снять посты с помещения, где сейчас находится император, насмешливо поинтересовался:

– Кто приказал? Уж не ты ли, Лет?

– Нет, – скромно ответил Бебий. – Вот он.

Он раскрыл мешковатую сумку, которую отыскали в доме свиданий, и показал голову Тигидия.

Ювентий буквально изменился в лице.

– Конечно, легат-пропретор! Сию минуту, легат-пропретор.

– Ювентий, хочешь сохранить жизнь? – спросил Бебий.

– Да, легат-пропретор.

– Тогда действуй тихо. Никому ни слова. Пройдешь с нами к императору, снимешь охрану. Всех лишних удалишь из дворца. Но, главное, никому ни слова.

– Слушаюсь, легат-пропретор.

В покоях Фаустины Бебий тоже не дал разбушеваться веселью, в которое было ударился молодой цезарь, увидев голову Перенниса. Остановленный своим легатом, Коммод с недовольным видом спросил у Бебия:

– Если ты, легат-пропретор, полагаешь, что это еще не конец, – заявил Коммод, – доведи дело до конца. Я даю тебе разрешение расследовать заговор, казнить всякого, не спрашивая у меня разрешения.

– Дело не в казнях, государь. Дело в Валерии Переннисе. Он отправился поднимать легионы. Нужна ли нам огласка, тем более мятеж? Необходимо срочно отправить к нему гонца: мол, срочно приезжай в Рим. К сожалению, этот, – он указал на голову Тигидия, – не напишет. Значит, придется писать тебе.

– Опять писать! – схватился за голову Коммод. – Тертулл!

– Нет, государь, на этот раз надо писать собственноручно и послать к Валерию человека, о котором известно, что Переннис доверяет ему. Нам не избежать беды, если тот что-нибудь заподозрит. Я его знаю, он хотя и молод, но дерзок и попытается поднять легионы. Золота у него на это достанет. Нельзя дать костру разгореться.

– Боги, зачем вы выдумали буквы?! – застонал император. – Ладно, диктуй.

В Далмацию был послан знакомый Лету сингулярий, которому продемонстрировали голову Перенниса и пообещали сохранить жизнь его жене и маленькому ребенку, если тот в точности выполнит приказ.

Сингулярий успел опередить молву, разносившую по империи весть о раскрытии заговора Перенниса, о его смерти. Сумел также убедить Валерия, что отец и император срочно вызывают его в Рим. Валерий по молодости не сумел распознать ловушку. Уже в Италии, возле Пармы, его выволокли из коляски и отрубили голову. Месяц пришлось успокаивать страну. Узнав о смятении в Риме, зашевелились германские племена по ту и эту сторону Рейна. Взбунтовались легионы в Британии. Ульпий Марцел с трудом навел порядок, однако все это время император видел главную опасность в непойманном на тот момент Матерне. Он ни на шаг не отпускал от себя Бебия, постоянно донимал его расспросами, как он собирается покончить с охотником. Наконец, когда легат-пропретор Паннонии, получивший на последние три месяца 185 года консульские полномочия, представил план, цезарь заметно успокоился.