Пожар бушевал и в дворцовых конюшнях, где стояли наши лошади и коронационные кареты русских царей. Берейторы и конюхи спасали животных и русские реликвии.

Спасли и прекрасный дворец князя Голицына. Здесь действовали наши солдаты и верные слуги князя, оставшиеся в Москве. Каждый делал что мог, чтобы остановить огонь. Не знаю, как провести границу между ненавистью и человеческим братством.

У нас в доме, где Мария с детьми совсем близко могла видеть страшный огонь над Москвой и совсем рядом – у Кремля, произошла семейная ссора. Губернатор Москвы Растопчин перед уходом из города сжег свой дворец под Москвой, о чем и написал в прокламации, которую многие видели на дорожном столбе. Оборванный кусок бумаги показали императору. Он его высмеял. Смеялся с Мюратом и я. Но жене моей наш смех не понравился. Она итальянка, и ей стало страшно.

– Для итальянца дом – это все. Человек даже у последней черты не всегда разрушит свою и детей обитель.

– Глупость! – сказал я.

– Нет. У каждого из нас есть последняя черта.

– Это у тебя последняя черта?! Сидящая среди красоты и богатства! На тебя кто-то плохо влияет, – взорвался я.

Она увидела, что я глянул на Элен, сидевшую с детьми. Встала и ушла.

Слова русского губернатора я оставляю своим детям, чтобы они знали, с кем мы имели дело: «В течение восьми лет я украшал эту деревню, жил здесь счастливо в лоне семьи. Жители этой земли покидают ее при вашем приближении, а я поджигаю мой дом, дабы он не был занят вашим присутствием. Французы! Я оставил вам два дома в Москве с обстановкой стоимостью полмиллиона рублей, а здесь вы найдете пепел».

Вся наша армия, за исключением нашего корпуса, была расквартирована в городе или недалеко от него. Местные погорельцы укрывались в церквах и на кладбищах. Церкви были на возвышениях или на площадях и потому не очень пострадали.

Коленкур поместил 80 человек в спасенном дворце Голицына. Эти несчастные потеряли все. Коленкур сочувствовал им, потому что сам недавно пережил трагедию, потеряв брата в Бородинском сражении.

Говорят, в горящих госпиталях лежат русские раненые. Некоторые из них пытаются выползти из горящих зданий, а затем умирают на улице.

Император, покинувший Кремль в часы сильного огня, наконец возвратился в царский дворец, и его волю и энергию мы почувствовали сразу. Он приказал привести в оборонительное состояние Кремль и монастыри вокруг города.