– Ла Гранж! Ты чего здесь бродишь? – подскакал Костромин на взмыленной лошади, радостный и возбужденный успехом.
– Хорошенько им досталось! Потрепали… Наука будет, – захлебывался Тимофей. – Где Жигалин? Князь просит его к биваку. А ты что? Поехали!
И они галопом помчались к Вильно…
Жигалин был уже на месте. Он стоял рядом с Хилковым в окружении офицеров. Эскадрону Жигалина была объявлена благодарность. Князь проявил интерес к геройству на сопке.
– Корнет Ла Гранж разбирался там, – сказал Жигалин.
Хилков начальственно поднял брови, припоминая что-то, и велел подозвать корнета.
– Ла Гранж, значит, – говорил князь. – Помню, помню твои просьбы… – И, не возвращаясь к прошлому, сказал: – Молодцом был сегодня. Не забуду.
Гусарам была выдана двойная порция водки. У костров стало шумно и весело.
Жигалин, довольный славно закончившимся делом, довольный похвалой князя и храбростью своих гусар, двойной нормой водки и вообще жизнью, взялся за гитару.
(«Гусарская песня», 1815 г. Денис Давыдов)…Людвиг бродил между костров, солдатского разговора, хохота, и будто только что не было сражения, пальбы, стона раненых, крови… И он вновь думал о тех злобных и напряженных глазах у пленных, что стояли под горой… Что же за душа у этих людей с такими глазами?
Встреча с сыном Наполеона
Встреча с сыном Наполеона
Обстановка вокруг восставшей Варшавы к середине лета 1831 года складывалась следующая.
С победой русских войск под Остроленкой, разгромом повстанцев в Виленской и Витебской губерниях, бегством Гелгуда в Пруссию, удачными рейдами в Волынь и Подолию русское командование перехватило инициативу. Но между тем на поле боя появился опять самый страшный противник – холера. В госпиталях русской действующей армии в тот год умерло около 28 тысяч человек, в большинстве своем от холеры: русская армия сократилась наполовину.
В конце мая в Пултуске скончался от холеры командующий фельдмаршал Дибич, а через две недели в Витебске холера скосила великого князя Константина Павловича. Некоторые в окружении Дибича заметили, что командующий скончался «вовремя», так как Государь был им недоволен давно. Еще в феврале после сражения под Гроховым Николай I с присущей ему прямотой и резкостью высказывал в письме Дибичу: «Почти невероятно, что после такого успеха неприятель мог спасти свою артиллерию и перейти Вислу по одному мосту. Следовало ожидать, что он потеряет значительную часть своей артиллерии, что произойдет вторая березинская переправа… Итак, потеря 8000 человек – и никакого результата, – разве тот, что неприятель потерял по малой мере то же число людей… Это очень, очень прискорбно!»