Это не то чтобы беспокоило Людвига, он просто не понимал отчужденности, закрытости пани Ядвиги.

Утром следующего дня, не сказав никому, решил пойти в костел.

Костел стоял на возвышении на краю городка, как бы отстраняясь от всего мирского и суетного. Две звонницы, желтый шпиль с крестом сурово властвовали над всем. За спиной костела сбегал к речке крутой темный овраг, поросший орешником.

Людвиг вошел в полумрак. С яркого света он не сразу увидел ряды скамеек, прихожан в темных одеждах, ксендза, читавшего проповедь. Едва различимо вдали на престоле мерцали полукругом огоньки. За алтарем таинственно и недоступно сумеречной радугой светились витражи. На ощупь он подошел к последней скамье, присел. И в это мгновение над его головой, над застывшим пространством собора запел орган, сначала глухо и плавно, а затем, возвышаясь и возвышаясь, резко, с торжественностью победителя разлился в поднебесье. Людвиг преклонил колени… Положил крест… Почудилось в какое-то мгновение – в сумраке вверху качнулись каменные колонны и лязгнули доспехи рыцарей, стоявших привидениями на цоколе. Сколько он простоял под громовыми раскатами? О чем думалось ему? Об отце? Матери? О земле, где он родился и никогда не был, и никогда, быть может, не будет? А быть может, о царской милости… Зачем тогда он здесь?..

Людвиг, поднимаясь с колен, облокотился на спинку скамьи левой рукой с еще не зажившей раной – и не удержался от неожиданной острой боли. И рука оказалась на плече девушки. Она с испугом отпрянула…

– Извините! Прошу прощения! Я случайно! – шептал он, не находя других слов. Он говорил на французском. И чем дальше бессвязно и лихорадочно шептал свои извинения, с тем большим неподдельным, тревожным вниманием девушка всматривалась в этого смуглолицего молодого француза с тонкими чертами. Но он ведь русский! Русский! Мундир гусарский?! Чего он хочет? И что он, православный, делает в костеле? А он смотрел на нее как в каком-то тумане, – болезненная гримаса застыла на лице, то ли от боли саднило плечо, то ли от неуклюжести.

– Что с вами? – вдруг опомнилась девушка, оторвав свой взгляд от лица незнакомца и увидав перевязку на рукаве. – Что с рукой? Вам плохо? – она заговорила на плохоньком французском. – Я помогу… – теперь уже шептала девушка…

Они вышли из костела.

– Вы где живете? – спросил Людвиг у девушки.

– В школе, – сказала она.

Он остановился, удивленно глянул:

– В школе! – повторила девушка и засмеялась. – Я школьная учительница, Стася, Станислава Брониславовна, но лучше Стася. Не удивляйтесь.

– Идет война… Стреляют… Не понять часто, кто правый, кто неправый и от кого ждать пули.