* * *

Нашего героя зовут Алексей Васильевич Ермаков. Он родился не в Муроме, а в Оренбургской губернии, в городе Челябинске за два года до конца 18-го века. Отец числился купцом второй гильдии, а сын начал свою карьеру с малого – поступил на службу в казенную контору на должность писца. Он очень не любил этого «узкого» слова – ему нравилось называть себя конторщиком. Однажды он прочитал, что в Москве есть Коммерческое училище, которое готовит именно конторщиков, но истинно образованных, «кои навсегда оставались бы в своем сословии и именовались кандидатами коммерции». Его не пугало, что такой кандидат должен всю жизнь носиться по ярмаркам, рынкам, стучать костяшками счет, гнуться и слепнуть над бухгалтерскими книгами. Он любил работу ума, математику житейских зигзагов, когда финансы говорят почти человеческим языком. Но он не учился в таком замечательном училище и понимал, что рано или поздно придется покинуть казенную службу и пойти в услужение к богатым и удачливым людям.

Так и случилось. Он устроился к откупщику Кокореву, а потом к богачу Базилевскому. У Базилевского в городе Осташкове служил управляющим. А ко времени, когда надо было выбирать город для постоянного жительства семьи, он был уже компаньоном Базилевского.

Кстати, о семье. Он женился в 19 лет на Марии Ефимовне Наседкиной, дочери приказчика. Случилось это в Кыштымском заводе. Это не значит, что он встретил красавицу у проходной или в цеху. Кыштымские заводы – это город Кыштым, речка Кыштым. Название с древнебашкирского переводится как «Тихое зимовье». Кыштымские заводы – это азиатский континент, восточные склоны Уральских гор, пространство между Екатеринбургом и Челябинском. Заводы построены Никитой Демидовым из знаменитой династии Демидовых, славились своим железом, потом здесь добывалось и золото. Между прочим, именно на Кыштымских заводах были отлиты пушки и ядра для Пугачева. Места эти красивые, просторные и небедные. Но ни в Челябинске, ни в Екатеринбурге, ни в Перми, Киеве или Осташкове Ермаков навсегда поселиться не захотел. Он выбрал Муром.

Говорят, убедил его навсегда остаться в Муроме с супругой Марьей Ефимовной местный неудачник купец. «У меня не получилось – не значит, что у тебя не получится. Народ здесь с оглядкой, но основательный и верный. Хитроват и скуповат, но в коммерции без этого нельзя. Ты сам купец и это знаешь». Выпив, он переходил на шепот: «Много здесь особенного, выпуклого. Посмотри, как стоит город – с потаенными своими сокровищами. Если уж леса, то вековечные, дремучие. Если уж разбойники, то Соловей-разбойник, тридцать лет сидевший на тридцати дубах. Если уж богатырь, то такой, как Илья Муромец. Если уж купцы, то такие храбрецы, что ехали за тридевять земель по Оке, Волге, Днепру, Десне с красным товаром. А торговал Муром с киевскими, смоленскими, черниговскими, рязанскими землями, да еще с греками, булгарами и арабским миром. Если уж ярмарка в Муроме, то огромный съезд людей торговых. Муром всегда понимал, что дела коммерции благодетельны, они развивают способности к предприятиям, и потому позволял торговать на своей территории даже враждующим друг с другом коммерсантам».