Именно он выдвинул идею энергетических денег, которые придут на смену денежным единицам с золотым обеспечением. Предугадал он и чрезвычайное значение нефти для экономики, ведь как энергоноситель нефть, в отличие от угля, в те годы никто не рассматривал. Парвус настоятельно рекомендовал германским промышленникам вкладывать средства в разработку нефтяных месторождений по всему миру, в том числе и в России. Кроме того, Парвус первым выдвинул концепцию единой Европы: он полагал, что лидирующее положение в ней займет Германия, как теперь и случилось. Надо заметить, что России в этой системе отводилась роль полноправного члена, а не поставщика ресурсов и свалки промышленных отходов. Но главное – Парвус, наверное, единственный, кто в начале XX века верил, что пролетарская революция прежде всего произойдет именно в России… Ни Ленин, ни Троцкий в это не верили.

На фоне всего этого удивителен поступок его сына, младшего Парвуса – Евгения Гнедина.

Можно предположить, что сегодня, в сильно прагматичном мире мало кто его поймет – и поступок и человека, его совершившего. Впрочем, это слабо сказано. Сегодня его отринут, не поймут, покажут пальцем у лба. Что же случилось? А случилось то, что умер отец. Немецкий нотариус известил Евгения Гнедина, что нужно начать процедуру вступления в наследственные права, ибо он является наследником миллионного состояния. Евгений Гнедин едет в Берлин, он видит отцовский газетный концерн, весь в огнях, в богатстве архитектуры, в занятости вальяжных сотрудников. Его окружают адвокаты – они считают его приемником, который возьмется за дело отца.

Но молодой человек, получив подарок судьбы, распоряжается им весьма оригинально – возвращается в Россию и отдает его Советскому государству. Никто этого от него не требовал, не просил, не запугивал. Конечно, этот поступок со стороны объяснить трудно. Объяснение будет приблизительным. Правдоподобным и искренним представляется объяснение самого наследника. Он считал, что люди того или иного поколения часто ориентируются на определенный «исторический характер», или еще, как говорят, «эпохальный» характер. Мы усвоили, что такое байроновские характеры, кто такие герои Чернышевского, женщины Тургенева, немецкие романтики… Не обязательно самому быть «историческим персонажем». Здесь задействовано Время, смена событий, общественные сломы, определенный стереотип поведения и мысли. Достаточно находиться во власти представлений и эмоций, внушаемых самой эпохой, «музыкой времени». «Мое мировоззрение сформировали революционная социалистическая идеология и гуманная русская литература», – говорил Евгений Гнедин и утверждал, что на самых различных уровнях советского общества многие свою жизнь связывали с борьбой за некие высшие отвлеченные ценности и далекие прекрасные цели: «фанатичное признание необходимости приносить жертвы во имя принципов и крупномасштабных планов – таковы важные черты психологии, складывающейся в первые годы революции»