Они сказали ему веселое «да!», когда он испросил разрешение общества на постройку театра. Получил разрешение. Построил театр. И содержал труппу за свой счет. У Мурома появились праздничные нарядные вечера, разговоры об искусстве, театральный разъезд. Старый город насыщался чем-то новым. Образовывались связи, на которых держится достоинство любого города. Знаменитая Пелагея Стрепетова, объездив русскую театральную провинцию – Рыбинск, Ярославль, Самару, Симбирск, – оказавшись на гастролях в Муроме, была удивлена: «Каково же было наше изумление, когда мы, приехавши в Муром, нашли небольшой, чистенький, милый городок, прекрасно вымощенный, с фонтанами на площадях, с водопоями, а главное, площадь с собором посередине своей необычайной красотой даже смело смогла бы сделать честь картине незаурядного художника».

Во время прогулок по городу она любовалась Троицким монастырем; ей, конечно, не сказали, что белый каменный двухэтажный корпус за оградой, и сама новая узорчатая ограда, и золотые главы церквей устроены желанием и личным капиталом городского головы Алексея Васильевича Ермакова, с которым она накануне беседовала после спектакля…

И вдруг 7 октября 1868 года в газете «Биржевые ведомости» – статья, как выстрел из-за угла. Градоначальник Ермаков и его сподвижники обвинялись в том, что они израсходовали весь муромский запасной капитал, тратят городские доходы безрасчетно на такие предметы, для которых еще не пришло время и нужно терпение. Было ясно, что кому-то не нравилась самостоятельность Ермакова, ибо именно он был назван виновником всех «безобразий». Между тем город знал, что к приходу Ермакова на должность было совершенно неудовлетворительным состояние городских доходов, знал, что первой его заботой стало изыскание и увеличение источников этих доходов. А когда денег на нужное городу предприятие не хватало, Ермаков вкладывал свои личные капиталы. Однажды в дело он вложил без процентов, без срочной отдачи 16 тысяч 53 рубля серебром. И главное – все, что он делал, диктовалось жизненной необходимостью. Короче, Муром был возмущен опубликованной статьей. В ответ на нее состоялся Приговор, подписанный девяноста четырьмя лицами, в котором говорилось, что городской голова «Не делал на счет города ни займов, ни долгов, которые могли бы истощать его средства и тем более разорять его. Напротив, несмотря на все устройства, проведенные из городских доходов, средства с каждым годом увеличиваются и достигли более 18 тысяч серебром. Лично сам Ермаков употребил собственного своего капитала 200 тысяч серебром. Все эти жертвы вполне осознаны обществом, оценены начальством. Из всего сказанного в статье ясно, что она не отголосок целого общества, а вымысел, составляющий оскорбление не только городскому голове, но и всему городу, избравшему его на эту должность».