После стольких перенесённых страданий, после внутренней борьбы, после той жизни адских мук, воспоминание, которое ему это женское сердце принесло, было таким оживляющим, что на мгновение он забыл обо всём.

С нежностью, бросив меч, он приблизился к ней.

– Ты тут… моя Халка…

Привязанная к нему жена, послушная некогда женщина, любовь которой к себе знал, вместо того чтобы броситься в его объятия, на шаг отступила.

Казалось, говорит, чтобы не приближался.

Униженный Винч остановился.

Халка не могла ещё говорить, руку прижала к груди, тяжко дыша, заслонила себе заплаканные глаза.

Гордость не позволяла ему говорить больше.

– Да, я, я… я пришла ещё раз к тебе, – начала Халка тихим голосом. – Продралась сюда, не глядя на опасности. Винч… спаси себя и нас!

Воевода что-то понуро забормотал.

– Что вам, бабам, вмешиваться в наши дела, – отозвался он отчётливей. – Что вы понимаете? Ждите… Ещё не конец.

Он блеснул глазами и тяжко вздохнул, не знал что говорить.

– Не жди конца, – прервала жена, – каким он может быть? Окончательная погибель.

Она заплакала. Винч бушевал.

– Говорите о спасении! Какое теперь может быть! Война не окончена… Мне тут не с кем говорить. Короля Яна не дождались, магистр в Мальборге – это глупая дичь.

Халка оглянулась вокруг, как бы опасаясь быть подслушанной, заломила руки.

– Брось их, – сказала она, – отступи…

– И что я тогда предприму с собой? – насмешливо воскликнул воевода. – Выбьют нас до ноги. К кому я вернусь?

Халка ещё раз огляделась.

– К королю Владиславу! – шепнула она. – К нашему королю.