Воевода в гневе и возмущении бросился аж в конец шатра.

– Я? К нему? Я должен был бы кланяться, чтобы меня ногой толкнул? Тому, который мне позор нанёс, которого ненавижу… никогда в жизни!

Жена смотрела на него, давая ему побушевать. Она знала его точно и знала, что первому порыву нужно было дать остыть.

Винч срывался и яростно бросался, сам себе говоря, – она не отзывалась, преследовала его только глазами.

– Лучше умереть, лучше погибнуть! – воскликнул он.

– А чем смерть поможет? – начала медленно Халка. – Нарекут тебя после смерти предателем, как сегодня называют. Пойдя к королю, ты сотрёшь это предательство, совершённое в воодушевлении.

Винч стоял мрачно задумчивый, дёргая кафтан на себе.

– Нет, не может это быть, – проговорил он. – Я моей головы ему не понесу. Он меня простить не может, потому что в ваших только мозгах роится такое примирение. Это не мужская вещь. Нет. Нет. Я знаю себя – не прощу ему никогда моей кривды, я его знаю – он никогда не вернёт мне милости. Я должен погибнуть…

Он не окончил.

– Король простит, – после минуты молчания уверенным голосом отозвалась Халка.

Винч всмотрелся в неё.

– Откуда ты это знаешь?

– Знаю, конечно, – повторила она, – простит.

Воевода приблизился, неспокойный.

– Говори, – начал он торопить, – откуда ты прибыла? Кто тебе поручил? Говоришь это от себя?

Воеводина немного постояла, как бы искала в себе вдохновения, что должна была поведать, что смолчать. В неё вступила отвага, щёки слегка зарумянились.

– Я еду оттуда, – сказала она, – где могла несомненно узнать о том, что думает король. Не поручали мне ничего, потому что я не знала, попаду ли сюда, но своей головой ручаюсь – простит! Будешь ему, как был, советом и вождём… забудет, что ты согрешил. Езжай за мной, езжай… умоляю.

Она заметила колебание мужа и начала настаивать.

– Мой Винч, ты знаешь, как мне дорога твоя честь. Заклинаю тебя, не связывайся с ними. Тебя гнев ослепил, ты кроваво заплатил за это. Ещё есть время – езжай за мной… мы всё исправим.

Эта неожиданно сверкнувшая воеводе надежда ввела его в ступор – боролся сам с собой. Халка приблизилась к нему и, кладя на плечо руку, более мягким голосом начала потихоньку: