– Как далеко? – спросил он.

– Тут, в лесу, – сказал нищий.

– Стражей поставили?

– А как же… Ночью или утром придёт, наверное, туман, – говорил Збик равнодушным голосом, – человека на расстоянии шага увидеть будет нельзя.

– А ты дорогу найдёшь в потемках? – спросил воевода.

– Я? – рассмеялся своим тонким и писклявым голосом нищий. – Куда?

– К ним…

– Не большого на это ума нужно, – сказал нищий, – я тут свой между Радзеёвым и Брестом.

Он тяжело вздохнул и, тут же поднимая глаза, как верный пёс, что ожидает кивка, уставил их на воеводу.

– Куда, панку? – спросил он тихо. – К ним? Сейчас?

– Ночью, не дожидаясь дня! Понимаешь?

– С чем?

Воевода нагнулся к его уху.

– С чем? – начал он живо и нетерпеливо, жестикулируя руками. – Скажешь: сейчас или никогда. Теперь, завтра… Часть их отошла от Бреста, часть не дотянула до ночлега. Те, что есть, отяжелевшие, сонные… и вовсе не ожидают.

Збик слушал эти слова с великим вниманием, повторяя их себе потихоньку, вытаращив глаза, как бы делал великое усилие для запоминания всего.

Воевода ещё раз подтвердил поручение.

– Завтра на рассвете…

Збик живо поцеловал его руку и тут же съёжился, скривился, пригнул голову, калекой вышел из шатра и исчез.

Наступала ночь.

Как предвидел нищий, по земле начал стелиться густой туман, мокрый, пронизывающий, насыщенный тем характерным запахом, который приносят с собой осенние туманы – неизвестно, из земли его получая или из облаков.