Сугробы на улицах, через которые с трудом пробивалась полуторка; мёртвые трамваи, троллейбусы, беспомощно стоящие на своих путях, застигнутые артналётом или бомбёжкой во время маршрута — из-за повреждений вылетели стёкла, разлетелись двери, порвались и скрутились зловещими спиралями провода, — умершие на своём посту стоя, как умирали и доблестные защитники города. И ко всему этому полное безлюдье. Впрочем, нет, вот и люди. На тротуаре, в сугробе, на санках лежит завёрнутый в какое-то одеяло труп, кажется, старика. Около него никого, наверно, не довезли до кладбища, ведь в Ленинграде сейчас хоронили так. Не хватило сил, вот и оставили его, где пришлось. На следующей улице ещё труп — этот сидит, прислонившись к фундаменту дома, видно, шёл, ослабел, присел отдохнуть, да так больше и не поднялся.

Когда по Литейному мосту переезжали Неву, то около него заметили очередь людей, копошившихся на льду. Долго присматривались к ним, так и не смогли понять, что они там делают, подумали, что пытаются ловить рыбу. И только уже потом от раненого лейтенанта, возвращавшегося из госпиталя в свою часть и подсаженного ими по дороге на одном из КПП, Борис и Перов узнали, что таким образом ленинградцы добывают себе питьевую воду: черпают из проруби кружками, кастрюльками и даже просто разливательными ложками. Наливают в кастрюлю побольше, поставленную на какую-нибудь картонку или фанерку, и везут домой, иногда за несколько километров.

— Кое-что и довозят, — с горечью сказал лейтенант, — нести в руках нет сил, санок заблаговременно не купили, колодцев во дворах до войны вырыть не догадались, — уже зло закончил он.

«Да, — думал Алёшкин, — такого, кажется, никому испытывать не довелось. Ну, дорого же должны заплатить за это фашисты! Не простит советский народ такого, никогда не простит!»

Глава двадцатая

Глава двадцатая

На другой день после возвращения Перова и Алёшкина из Ленинграда командира и комиссара медсанбата вызвали в штаб дивизии. Вечером созвали всех командиров подразделений и объявили им, что дивизия настолько истощена, что далее удерживать занятый пятачок не может. Её заменили другим соединением, а она вошла в состав 8-й армии и вместе с ней должна переправиться через Ладожское озеро по новой ледяной дороге, чтобы в будущем воевать на Волховском фронте по ту сторону кольца блокады. Части дивизии уже начали сниматься с фронта, они будут направляться на попутных машинах и пешим порядком к пристани Осиновец на Ладоге, чтобы пересечь озеро, а затем через Кобону и железнодорожную станцию Войбокало пройти к тому участку фронта, где приказано держать оборону.