Она снова попыталась отодвинуть ткань, желая увидеть его, но рука ее бессильно упала.
– Я предупреждала его… я умоляла его… не ходить в сенат! – Она привстала на колени, склонившись над ним. – А ему приснилось, будто его возносят в облака и Юпитер протягивает ему руку. О, все это было так отчетливо! Мы
Кальпурния снова обмякла, но потом ее голос возвысился:
– Ведь он согласился не ходить! Предсказатель предупреждал его насчет мартовских ид. И час этот настал, и он не появился в сенате, но тут пришел Децим и принялся упрашивать его. Цезарь поведал о моем сне, о дурных предзнаменованиях (ибо во время бури щиты Марса свалились со стен, а это ужасное предзнаменование!) и сказал, что не придет. И тут Децим… – В ее сознании все начало складываться воедино. – Да, Децим рассмеялся и ответил, что сенат может отменить предлагаемые почести, если Цезарь не придет из-за снов своей жены. Он выставил его в таком дурацком свете… Но я знала, что мой сон был пророческим. О, нам не следовало соглашаться!
У меня возникло ужасное подозрение.
– Децим – кем он был для вас?
– Одним из самых надежных и доверенных друзей Цезаря.
– А он сопровождал Цезаря в сенат?
– Думаю, да, – сказала Кальпурния. – Они вышли вместе, потом Цезарь сел в свои носилки. Я смотрела им вслед и видела, как кто-то бросил Цезарю свиток. Но просители всегда так поступают.
– Носилки… он отправился в церемониальных носилках? Где они?
– Я не знаю.
– Они остались в театре, – ответил за нее один из слуг.
– Принеси их, – приказала ему я. – Принеси сюда, чтобы вещи Цезаря не достались черни.
Может быть, свиток по-прежнему находится там.
Снаружи доносился шум толпы.
– И по дороге присмотритесь к народу – кто громче всех шумит и к чему склоняет людей. Кстати, куда направились убийцы?
Кальпурния вскочила на ноги.
– Боюсь, они нагрянут сюда, чтобы разорить наш дом. Защитить его некому, Цезарь распустил охрану.