Я сразу вспомнила о Лепиде, втором по рангу военачальнике. В его распоряжении имелся расквартированный в городе легион. А какие еще вооруженные формирования есть в Риме? Гладиаторы, подчиненные Дециму. Гладиаторы! Как говорил тот паренек? «Нагрянувшие невесть откуда гладиаторы растаскивают все подряд». И снова у меня возникло неприятное ощущение. Гладиаторы Децима – с чего бы им там быть?..

Децим привел их в Рим. Децим же доставил Цезаря в сенат против его желания. Децим был одним из наиболее доверенных друзей Цезаря.

Это заговор, огромного масштаба заговор. Не выходка озверевших от ненависти Брута и Кассия, а тщательно подготовленное, продуманное, спланированное убийство.

Цезарь жил в окружении врагов, тайных и явных. Если столь близкий ему Децим оказался изменником, наверняка есть и другие, на кого никто бы не подумал. А как насчет Антония? Не был ли он одним из них? И Лепид? Неужели по-настоящему верны Цезарю только мы – я и Кальпурния?

Он ел с ними, смеялся с ними, планировал с ними парфянскую кампанию, гулял с ними по Форуму. Они улыбались, льстили, предлагали ему почести и отличия (я вспомнила, как подобострастные магистраты встречались с ним у храма) и все это время вынашивали план убийства! Как, должно быть, злорадствовали они на своих тайных конклавах, насмехаясь над ним.

Паренек вернулся с носилками Цезаря. Там лежало много свитков, так и оставшихся непрочитанными. Большинство из них действительно содержали прошения, но в одном подробно описывался весь заговор, и автор просил Цезаря поберечься. Там сообщалось, что число заговорщиков достигает семидесяти человек.

– Семьдесят!

Как же им удалось сохранить заговор в тайне?

Правда, они и не хранили его в тайне. Цезарь получил предупреждение, но слишком поздно.

Там говорилось также, что Кассий хотел бы убить Антония, но Брут возражал против этого: дескать, если жертвоприношение Цезаря коснется кого-то еще, оно превратится в обычное убийство. Поэтому Требонию поручили задержать Антония снаружи.

Узнав, что Антоний не предавал Цезаря, я почувствовала огромное облегчение. Но где же он сейчас? Куда он бежал?

Шум снаружи усилился. Я велела принести лестницу, чтобы выглянуть в верхние окна, не открывая дверь. Дом Цезаря стоял в центре Форума, и в тот момент было непонятно, хорошо это для нас или плохо.

Огромная беспорядочная толпа собралась посреди площади. Я увидела отдельную тесную группу людей, что шли из Капитолия, подняв руки вверх, и кричали:

– Цицерон! Цицерон!

Но никого похожего на Цицерона я не разглядела. Я увидела, как Долабелла – неистовый, переменчивый Долабелла, слывший мастером подстрекательства – забрался на пьедестал, чтобы обратиться к толпе. Потом его сменил Брут, за ним – Кассий. Я не слышала, что они говорили, но по реакции толпы поняла, что их призывы не встретили одобрения. Заговорщики повернулись и направились обратно к Капитолию.