— Ваша светлость забываете про Витовта! — заметил Семиградский воевода, — он весь в своего отца Кейстута.

— И также, как и тот, заслужил петлю на шею. О, я уже не пощажу этого перекреста и изменника!

— Поднявший меч от меча и погибнет, — глухо проговорил брат госпитальер.

— Ты про кого это говоришь, брат во Христе? — дрогнувшим голосом спросил гроссмейстер, которому почудилось, что в тоне старого госпитальера послышалось какое-то мрачное пророчество.

— Они начали бой огнём и погибнут от огня! — тем же тоном произнёс старик.

— И попадут из земного огня в огонь, уготованный дьяволу и всем ангелам его! — докончил речь госпитальера кругленький капеллан, духовник всего орденского капитула.

Гроссмейстер взглянул очень презрительно на капеллана. Он ненавидел духовенство вообще, а льстивого капеллана, к тому же торговавшего индульгенциями, в особенности.

— Эх, отец святой, земной огонь вернее, а от огня геены и откупиться можно. А от здешнего, клянусь святой Девой, не откупиться всем золотом мира!

В это время на другом берегу реки раздались страшные крики о помощи. Это был визг и вой человеческой толпы, очевидно, находящейся в смертельном страхе. Множество кнехтов и служителей кинулись к лодкам, и через несколько минут целая толпа до смерти перепуганных поселян и поселянок была перевезена на эту сторону. Они плакали и голосили, умоляя о защите.

Это были первые жертвы войны. Король Ягайло сдержал своё обещание: в день окончания перемирия он двинул войска через границы рыцарских владений. Налет был быстр и неожидан. Пожары осветили всю окрестность, а жители в паническом страхе искали спасения в поспешном бегстве.

Колебаться больше было невозможно.

Едва лишь точная причина пожаров стала известна гроссмейстеру, он тотчас приказал ударить в литавры, стоявшие у входа в ставку, и три раза затрубить в громадную боевую трубу. Это был сигнал, по которому все братья-рыцари обязаны были во всякий час дня и ночи спешить к ставке гроссмейстера.

Через полчаса все семьсот братьев ордена, рыцарские гости, предводители отрядов, необозримая масса воинов окружали шатёр великого магистра. Он вышел к толпе в форменной одежде, в плаще и с жезлом в руках.

— Благородное рыцарство, — начал он громко, — вы сами видите (он указал рукой на зловещее зарево, которое, казалось, становилось всё ярче и ближе), до чего доходит ярость и дерзость наших коварных врагов. Они присылают послов просить мира, а сами жгут сёла наших подданных, врываются в наши границы. Между нами не может больше быть никаких переговоров. На начинающего Бог!..