— Война! — воскликнул стоявший рядом с гроссмейстером великий маршал Валленрод.

— Война! Война! — оглушительно загремели кругом голоса рыцарей и гостей.

— Война! Смерть сарацинам! — кричали громче всех иноземные рыцари, воодушевлённые перспективой участвовать в крестовом походе.

— Война! Война! — громовым раскатом прокатилось по всему рыцарскому войску, и десятки тысяч голосов подхватили этот дикий клич.

Между тем, один из пажей призвал в ставку к гроссмейстеру посланца польского короля, старика Корцбога.

— Слушай, старик, — сказал ему резко гроссмейстер, — возвратись к пославшему тебя и скажи, что с этого дня только один меч может решить спор меж нами. Что на начинающего Бог и что я не вложу меча в ножны, пока не заставлю его ползком, на коленях, с верёвкой на шее, молить прощения у священного капитула. Ступай и торопись; если ты промедлишь, я не ручаюсь за твою жизнь!

Корцбог поклонился и поспешил выбраться из ставки гроссмейстера. Через полчаса он скакал по дороге к лагерю Ягайлы, двое его слуг едва поспевали за ним. Нерадостные вести вёз он Ягайле!

Между тем, в течение всей ночи то там, то сям вспыхивали пожары, и лодочники не успевали перевозить всех беглецов, спешивших укрыться от неприятеля.

Ранним утром передовые отряды донесли магистру, что на противоположном берегу Древенцы появились польские отряды и хотят форсировать переправу.

Тотчас большая часть артиллерии была направлена гроссмейстером к угрожаемому месту, следом за нею двигалась почти вся армия, и к вечеру местность, единственно доступная для переправы, была сильно укреплена немцами. Ягайло хорошо понял, что форсировать переправу при таких обстоятельствах немыслимо, и после короткого совещания с Витовтом, бывшим душою всего похода, решил круто изменить план войны.

Бросив на берегу Древенцы несколько десятков фур, он повернул всю армию прямо на север и двинулся к границам рыцарских владений, минуя истоки Древенцы.

Когда разведчики донесли, что союзники, бросив часть обоза, быстро отступают, то несказанная радость охватила всех рыцарей. Они вообразили, что, испугавшись их силы, союзники бегут восвояси, и это отступление, словно величайшую победу, они праздновали весь следующий день торжественными молебнами и обильным возлиянием. Но их торжество продолжалось недолго. Уже в ночи явились гонцы в рыцарский лагерь с донесением, что польско-литовская армия и не думает отступать, но только, обогнув истоки Древенцы, окольным путем идёт прямо на Мариенбург.

Созванный наскоро военный совет решил идти возможно спешнее наперерез пути армии союзников, и встретившись с нею, дать решительный бой.