— Интересно бы видеть этих медведей! Надеюсь, мой меч сумеет пробить и их шкуру, — воскликнул туховский комтур, самый юный и самый запальчивый член орденского капитула.

Утром этого дня он при всём рыцарстве поклялся на кресте и Евангелии в течение всей войны носить с собою два меча до тех пор, пока не окунет их по рукоятку в человеческой крови! Многие рыцари давали подобные же клятвы, один клялся не брать в рот пищи в тот день когда не убьёт литвина, поляка или русина, другой — не мыть лица и рук, пока не поразит двенадцати сарацинов и т. д. Словом, возбуждение против упорных врагов было всеобщее в рыцарском лагере.

Несмотря на знаменательные слова Сцибора и довольно двусмысленное предупреждение Маркварда Зальцбаха, в принципе все предложения великого князя литовского и короля Владислава были отвергнуты, но решено было, не давая тотчас решительного ответа послам Сигизмунда, стараться навести подробные справки о количестве войск у союзников, а главное, пользуясь временем, стянуть к истокам Древенцы возможно больше артиллерии из Мариенбурга.

Всю зиму и всё лето, все литейни по всем землям ордена спешно отливали мортиры и ядра, пороховые заводы неустанно готовили порох, искусные мастера изготовляли «огненные стрелы», специально назначавшиеся для поджогов городов и селений.

На следующее утро великий магистр в присутствии послов императора и даже посланца короля Владислава Корцбога делал смотр своим войскам.

Стройно, с музыкой, проходили мимо гроссмейстера одно за другим рыцарские «знамёна» или отряды. Он сам насчитал их 51, превосходно вооружённых и без исключения конных. Пешие воины были только при обозе да при артиллерии, в которой Корцбог насчитал более 50 мортир.

Самое многочисленное знамя было у князя Поморского, Свангебора из Штетина, который прислал его под начальством своего сына князя Казимира. Этот молодой онемеченный князь, совсем забывая своё славянское происхождение, чуть ли не более самих рыцарей рвался на войну со славянами. Его знамя имело свыше 1000 копий и 3000 мечников.

Многочисленные отряды наёмных немецких солдат поражали старого Корцбога своей выправкой и воинственным видом. В Польше на наёмных воинов глядели как на людей дешевых, а рыцари обращались с ними хотя и высокомерно, но не унижали, и главное весьма щедро и аккуратно платили жалованье.

Никогда раньше не видевший такой громадной и благоустроенной армии, старый Корцбог совсем растерялся и с ужасом думал, что вся эта громада обрушится на его любимое отечество.

Он уже не настаивал на скором ответе, он молил Бога только об одном — чтобы горькая чаша миновала его Польшу. Даже он, старый ветеран в войнах с Литвой и крестоносцами, отчаивался в успехе польско-литовского дела. Он забывал, что есть великий небесный Судья, который даёт победу не силе, а правде!