Время шло, а рыцари, отправив на разведки более сотни шпионов из прусских нищенствующих крестьян, не торопились с ответом, зная, что нерешительный король Польский никогда сам не решится на наступление.

Но они ошиблись.

Девятого июля истекал срок заключённому после взятия Золотырни перемирию, и к вечеру этого же дня в рыцарский лагерь изо всех наёмных лазутчиков только явились двое. Остальные или передались полякам, или были схвачены и перевешаны. Они принесли весьма тревожные вести — что все войска Витовта соединились с войсками Владислава и что поляки наступают.

Великий магистр страшно разгневался на лазутчиков, он был уверен, что они подкуплены поляками и лгут, чтобы поддержать мирные требования польского короля. Он приказал их испытать огнём и водой, но и этот жестокий допрос не привёл ни к чему: несчастные извивались как змеи, когда стали поджаривать на жаровнях их пятки, но твердили одно — поляки наступают!

— Повесить их завтра на рассвете! — приказал неумолимый гроссмейстер и снова отправился в свою ставку бражничать с друзьями.

Пир продолжался далеко за полночь. И магистр, и члены капитула, проглотив изрядное количество вина, услаждали свой слух музыкой и пеньем миннезингеров, когда вдруг стоявший на дворе гроссмейстерского шатра рыцарь вошёл в ставку и взволнованным голосом доложил магистру, что на северо-востоке видно страшное зарево в нескольких местах.

Гроссмейстер и его собутыльники высыпали из ставки и с ужасом увидели, что весь горизонт к северо-востоку залит багрово-красным заревом пожаров. Местами это зарево было гораздо ярче, и даже казалось, что можно было рассмотреть языки пламени.

Весь лагерь, рыцари-гости и простые воины высыпали из своих палаток, по всему лагерю стоял стон от криков и восклицаний. Очевидно, что зарево было произведено одновременно вспыхнувшими бесчисленными пожарами, но никто не знал, чему приписать это. Ни у кого и в мысли не было, что это означает роковое наступление союзников.

Построение войск на Грюнвальдском поле

А пламя, между тем, разгоралось всё больше и больше. Мало того, во многих местах вспыхивали новые пожары и огненные языки словно лизали небесный свод. Пожар, казалось, был чрезвычайно близко, тотчас за рекой Древенцей.

— Я говорил, что король Ягайло на этот раз медлить не будет, — тихо сказал Сцибор, обращаясь к гроссмейстеру.

— Я ещё не уверен в том, что это польская работа! — воскликнул гроссмейстер, — но если это так, я сумею отомстить. Клянусь, что от Гнезно и от Кракова не останется и кучи камней! Но я всё-таки не верю. Поляки не дерзнут наступить.