Викентьева внезапно резко повернулась в мою сторону, глядя на меня в упор.

— Теперь понимаете, как вы их напугали? — серьезно спросила она. — Сами-то не боитесь?

— Нет, Екатерина Геннадьевна, я не боюсь, — спокойно отозвалась я.

Знала бы моя собеседница, в какие передряги мне доводилась попадать, она бы усомнилась, действительно ли это я собственной персоной сижу перед ней живая и невредимая. Уж не с имитацией ли она все это время беседовала?

— Ну что ж, удачи вам, Татьяна Александровна, — задумчиво произнесла Екатерина Геннадьевна, хотя ее взгляд выдавал беспокойство. — Но все же будьте осторожны в разговоре с Викентьевым. Уж он-то точно даст фору всем троим.

Хотя предостережения Екатерины Викентьевой и показались мне несколько забавными, они все же заставили меня насторожиться. Ведь и Лариса Аверченкова весьма нелестно отзывалась о моральных качествах Анатолия Викентьева. Но в то же время невольно созданный вокруг него своего рода демонический ореол вызывал жгучее любопытство. Две весьма неглупые, вполне благополучные, к тому же успешно справлявшиеся с жизненными испытаниями женщины чуть ли не в один голос советовали быть начеку именно с этим мушкетером. А любопытство вкупе с ощущением опасности, как правило, вызывало во мне мощнейший всплеск энергии, так что вместо того, чтобы впасть в уныние, я с нетерпением ждала встречи с этим злым гением.

Однако пообщаться с Анатолием Викентьевым мне удастся в лучшем случае завтра. Причем рассчитывать на эту беседу мне на данный момент пришлось лишь чисто гипотетически, поскольку Викентьев запросто мог отказаться со мной разговаривать, вежливо или не очень.

Ну а пока я решила уточнить некоторые детали, касающиеся двух завещаний Белорецкого.

— Слушаю, Татьяна Александровна, — вежливо отозвался Первайкин, едва я набрала его номер.

— Дмитрий Вячеславович, извините, что отвлекаю от дел… — церемонно начала я.

— Все в порядке, — бодро отозвался следователь. — Чем могу помочь?

— Хочу уточнить детали первого завещания Белорецкого, — пояснила я. — Того, где он все свое имущество завещал супруге.

— Так… Минуту. — Первайкин, видимо, открывал нужную папку. — Так что вас в нем интересует?

— Две квартиры в столице, они фигурируют в этом документе?

— Хм… Нет, — голос Первайкина звучал удивленно, — ни о какой столичной недвижимости в завещании не упоминается. Хотя есть кое-что, возможно, вас заинтересует…

— И что же? — Я буквально обратилась в слух.

— Во втором документе количество завещанных акций значительно возросло, — сообщил Первайкин. — Вам это о чем-то говорит?

— Да, но необходимо кое-что проверить, — отозвалась я.

— Если появится новая информация, держите меня в курсе, — попросил Первайкин.

— Обязательно, Дмитрий Вячеславович, — пообещала я, хотя вовсе не ощущала уверенности, что мне удастся раздобыть эту самую информацию.

В памяти тотчас всплыли подробности недавней беседы с Екатериной Викентьевой. Ведь супруг уговаривал ее продать квартиру, чтобы вложить деньги в дело, то есть, разумеется, в покупку акций. Это что же получается — жену Викентьев на эту авантюру уговорить не смог, а с Белорецким у него все прошло гладко? Хотя если поразмыслить, то удивляться особенно нечему. Екатерина Геннадьевна проявила женскую осторожность, а Белорецкий, судя по отзывам, был склонен к позерству, любил риск. И в каких же соблазнительных красках расписал, должно быть, ему эту сделку Викентьев, если Белорецкий ради этого рискнул расстаться с дорогой недвижимостью.

Но пока все эти рассуждения остаются в области догадок, подтвердить или опровергнуть которые способен лишь сам Анатолий Викентьев. Но согласится ли он это сделать? Мне же не оставалось ничего иного, как набраться терпения и ждать завтрашнего дня. Именно завтра я рассчитывала на беседу с Викентьевым, во всяком случае попытаться. А там будь что будет.

— Доброе утро, — вежливо пропела я в ответ на краткое «да». — Могу я услышать Анатолия Степановича?

— Да, я вас внимательно слушаю, — доброжелательно отозвался приятный низкий голос.

Я подробно отрекомендовалась, лишь наполовину уверенная, что Викентьев не нажмет отбой, предварительно посоветовав мне забыть о его существовании.

— А, наслышан о вас, наслышан. — К моему облегчению, собеседник сохранил приятный тон, к которому теперь присоединилось любопытство.

Однако далее ничего не последовало, Викентьев явно ожидал ответной реплики.

— Анатолий Степанович, — вкрадчиво продолжала я, — конечно, сейчас не самый подходящий момент, но не могли бы вы уделить мне немного времени…

— Ну почему же не мог бы, — немедленно отозвался Викентьев, — да, не скрою, всем нам сейчас тяжело, но ведь жизнь продолжается. Так что можете приезжать в любое время.

— А где мы можем встретиться? — Я и не надеялась так легко добиться аудиенции.

— Видите ли… Мне бы не хотелось сегодня куда-нибудь выходить, — раздумчиво произнес Викентьев. — Так что предлагаю встретиться у меня дома. Вас это устроит или…

— Конечно, устроит, Анатолий Степанович, — поспешила я заверить своего собеседника.

— Прекрасно, — отозвался он с явным облегчением. — Записывайте адрес.

Он продиктовал мне адрес, который я и так уже знала от Первайкина. Разумеется, сообщать это Викентьеву не входило в мои планы.

Пообещав подъехать в течение часа, я принялась собираться. Поскольку со всех сторон я только и слышала, что Викентьев воплощенная респектабельность, мой выбор пал на летний светлый костюм. Полуприлегающий жакет и юбка чуть ниже колен не скрывали достоинств моей фигуры и в то же время соответствовали официальным канонам. Для завершения делового образа я выбрала кремовые лодочки на среднем каблуке и бежевую сумочку-портфель. Макияж, разумеется, едва заметный, да еще я собрала свои длинные светлые волосы в аккуратный узел на затылке. Отражение в зеркале ехидно сообщило, что респектабельнее уже некуда, как ни старайся. Что ж, именно такой эффект я надеялась произвести не Викентьева.

— Прошу, — пригласил меня широким жестом довольно высокий и стройный седовласый хозяин квартиры. — Если не возражаете, поговорим в моем кабинете. Его обстановка действует на меня успокаивающе.

Я, естественно, не возражала и незаметно с любопытством присматривалась к Викентьеву. Он, видимо, не жалел времени, чтобы поддерживать себя в хорошей физической форме. Более всего Викентьеву подходило определение «подтянутый». Мысленно я похвалила себя за выбор гардероба для визита, поскольку и сам Викентьев встретил меня в светло-сером костюме. На правой руке мужчины я заметила обручальное кольцо, что немного удивляло, если вспомнить, что фактически супруги давно разъехались. В кабинете, обставленном с элегантной строгостью, главенствовал просторный рабочий стол. Довольно большая фотография красивой молодой женщины, помещавшаяся возле письменного прибора, невольно притягивала взгляд. Знакомые черты лица и, главное, прямой и вместе с тем добродушный взгляд темных глаз безошибочно выдавали сходство с Екатериной Викентьевой. Возможно, все эти атрибуты должны были органично вписываться в тот самый благопристойный образ, который якобы стремился поддерживать Викентьев. Что ж, постепенно разберемся, так ли это на самом деле. У меня все же закрались некоторые сомнения, станет ли безразличный к собственным домочадцам глава семьи постоянно держать портрет взрослой дочери у себя перед глазами.

Судя по тому, как спокойно держался Викентьев в своем кабинете, именно здесь он ощущал себя наиболее комфортно и, возможно, проводил в нем большую часть времени.

— Я сегодня не варил себе кофе, как обычно, — сообщил Викентьев почти извиняющимся тоном, предложив мне удобное кожаное кресло и усевшись в такое же напротив. — Боюсь, давление поднимется… Но если хотите, приготовлю для вас.

— Нет-нет, не беспокойтесь, пожалуйста, Анатолий Степанович, я совсем недавно пила кофе, — поспешила я вежливо отказаться, поскольку действительно не хотела, чтобы он отвлекался на посторонние вещи. Мне не терпелось поскорее выудить из своего собеседника максимум полезной информации, и еще вопрос, захочет ли он ею делиться. — Сочувствую вашей утрате, примите мои соболезнования, — добавила я, рассчитывая тем самым сразу подвести Викентьева к интересующей меня теме.

Тот в ответ сокрушенно кивнул.

— Спасибо. Потерять одного за другим сразу двух лучших друзей — это, знаете ли, испытание не для слабонервных.

Я, изобразив сочувствие во взгляде, деликатно промолчала.

— Ну что ж, — со вздохом проговорил Викентьев после недолгого молчания, — вы хотели уточнить какие-то факты в связи с внезапной смертью Темы, то есть Артемия Белорецкого? Вы ведь уже говорили об этом с Эдуардом Аркадьевичем?

— Да, — подтвердила я то, что Викентьеву и так было отлично известно. Дорого я бы дала, чтобы узнать, как именно эти двое договорились преподнести мне эту историю, теперь уже от лица Викентьева. — Как вы думаете, Анатолий Степанович, это действительно был несчастный случай?

— Следствие пришло именно к такому выводу, насколько мне известно, — спокойно отозвался Викентьев. — Такое случается, ничего не поделаешь. Ничего уже не поделаешь… — задумчиво повторил он.

— А вы, Анатолий Степанович, как вы узнали о том… — Я намеренно сделала паузу, чтобы увидеть реакцию Викентьева.