— Скажи Говорящему с Духами, что, пока пленные, все до единого, не вернутся, он вместе с другими вождями останется у нас в плену, — распорядился полковник Кук, второй уполномоченный.
Жирное смуглое лицо Алирио Гонсалеса побледнело от ужаса.
— Говори, черт бы тебя побрал!
— Не могу,
— Говори, или я сам тебя пристрелю! — Терпение Кука лопнуло.
Положив руку на задвижку, Гонсалес выпалил перевод, выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь. С громким топотом он бросился через крыльцо под звуки выстрелов, боевых кличей и воплей.
Дверь снова распахнулась, и в проеме возник Говорящий с Духами. Он постоял секунду, вытянув руку, словно чтобы заговорить, и рухнул. Он лежал неподвижно, вытянувшись в полный рост, заливая сухой деревянный пол кровью из раны на затылке.
Англичане и мексиканцы Сан-Антонио замерли в изумлении, но команчи среагировали мгновенно. Первым пал окружной судья — крошечная детская стрела пронзила его выцветший черный сюртук чуть выше сердца. Из-под длинной бахромы женских пончо блеснули ножи. Техасские женщины с криками бросились бежать во все стороны, взметая длинными юбками облака пыли. Солдаты, расположившиеся поблизости, открыли огонь по семействам команчей, пытавшимся покинуть двор возле суда. Но их пули попадали не только во врагов. Вскоре люди начали запинаться о лежащие в грязи тела и падать прямо под ноги толпе.
Индейские мальчики вместе с воинами пытались прикрыть отступление женщин и детей, но оказались в ловушке в каменном лабиринте города белых. Те из техасцев, кто был без оружия, бросились за своими ружьями. Бой превратился в охоту на каждой улице, у каждого дома. Двое подростков спрятались в летней кухне, и вскоре ее окружила плотная толпа кричащих мужчин. Кто-то притащил бочонок скипидара и облил стены и крышу. Другой человек спокойно поджег строение сигарой. Когда огонь разгорелся и жар стал невыносимым, мальчишки, кашляя и задыхаясь, выскочили наружу. По обе стороны от двери их уже поджидали техасцы с топорами наготове.
Когда пыль улеглась и крики утихли, подсчитали потери: семеро белых были убиты, а десять — тяжело ранены. Погибли тридцать три индейца, а двадцать семь женщин и детей, многие из которых были ранены, согнали в городскую тюрьму. Одну из женщин, жену Говорящего с Духами, освободили в тот же день. Она должна была доставить послание.
— Гонсалес, скажи ей, пусть передаст своим: они получат семьи своих вождей, когда вернутся белые пленники. — Лицо полковника Фишера было суровым и торжествующим, словно у отца, только что наказавшего детей.