Бизонья Моча отправил недовольного Тощего Урода туда, где остались та женщина и мальчишки с вьючными животными. В теории Тощий Урод должен был получить справедливую долю добычи, но он понимал, что сегодня обычный порядок может не действовать и каждый сам за себя. Он отчаянно понукал коня, стараясь выполнить поручение и вернуться поскорее.

Воины принялись плясать на улицах, похваляясь обновками. Они красовались в цилиндрах и сюртуках, лентах, женских шляпках и шелковых шарфах. Воздух гудел от их криков, смеха и мычания скота, на котором налетчики испытывали новые ружья. Они скакали вокруг топчущихся стад, стреляя по ним, будто в тире. Прижимая к груди блестящую новомодную латунную плевательницу, к Страннику нетвердым шагом подошел Испанец. Он поднял сосуд, предлагая приятелю отведать его содержимое, — он где-то нашел бочку с виски.

Странник понюхал и скривился:

— Ты же знаешь, что эта штука делает с тобой, Испанец!

— Конечно! Потому я ее и пью. Если бы она не делала ничего, я бы мог хоть скунсовой мочи напиться. — Испанец рассмеялся собственной шутке, расплескав часть виски через гнутые края плевательницы. — Гляди! — Он кивнул в сторону берега, продолжая прижимать к себе обеими руками драгоценный виски:

Покинув тонущую долбленку, одинокий седовласый мужчина брел к берегу. Судья Хейз держал над головой ржавый мушкет времен Джорджа Вашингтона и орал на бежавших к нему воинов.

— Грязные свиньи! Сукины дети! Ублюдочное отродье Сатаны! — Голос его становился все пронзительнее, но команчи не обращали на него внимания. — Слизняки! Не смейте трогать моих коров!

Он сумел произвести впечатление на Испанца.

— Должно быть, его защищают очень сильные духи.

— Или он спятил. — Странник продолжал методично рыться в ящиках, вытащенных на солнце.

— В любом случае это святой человек, — сказав это, Испанец отправился к берегу, чтобы взглянуть на храбреца поближе.

Прочие, похоже, были о судье Хейзе того же мнения. Никто даже пальцем его не тронул. Они вертелись вокруг старика, не прекращая стрелять по людям, изнывавшим от жары в лодках.

Наконец старик моргнул, словно очнувшись от глубокого сна, и огляделся. Он стоял один на голом пляже, окруженный полчищами кровожадных пьяных команчей и вооруженный лишь сломанным ружьем. Судья Хейз начал робко отступать в воду к ялику, который подошел за ним поближе. Когда друзья втащили его на борт, ноги судьи подкосились, и он повалился в стоялую грязную воду, заполнившую днище.

— Вот дьявол! Хейз, ты бы хоть немного виски прихватил, раз уж все равно ходил на берег!