— Это было проще простого, — окликнул их Поток. — Надо было отойти подальше.

Подбородок женщины уткнулся в грудь, и она безжизненно повисла.

— Поток, залезай на лошадь! Живо! — Вдали послышался стук копыт, и они втроем побежали к коням, оставив миссис Уотс висеть привязанной к дереву возле тропы.

Она уже очнулась и была на грани истерики, когда на нее наткнулся отряд Ноя Смитвика. Стрела глубоко вонзилась в корсет, но угодила в прочный китовый ус, и рана оказалась незначительной. Ей повезло. Команчи рассеялись и обратились в бегство, избавляясь от всего, что могло их задержать. Весь их путь был усеян телами пленников — черных и белых, женщин и детей.

Разговоры в отряде Смитвика давно смолкли. Его люди мрачно ехали вперед, останавливаясь время от времени, чтобы вырыть очередную могилу. Последняя была совсем крошечной — для младенца, которому размозжили голову о ствол дерева. Погоня превратилась в охоту на опасного зверя.

— Погодите. Мне надо отлить. — Иезекииль Смит истратил весь порох и теперь был вооружен трофейным копьем, тонкое древко которого в огромных руках походило на соломинку.

Он отошел по протоптанной тропинке в кусты.

— Уединяться-то зачем, Зик? Делай дело там, где стоишь! Люди устали, и нервы у всех были на взводе. Но они были благодарны даже за такую короткую передышку. Услышав шорох и возню, все навели ружья в том направлении, куда ушел Смит.

— Эй, парни! Глядите-ка, что я нашел!

Смит был настоящим гигантом. Его живот нависал над штанами, а грязные веревки, служившие подтяжками, туго натянулись на груди. Но даже он кряхтел от натуги, волоча за собой индианку. Он тащил ее за косы, словно за веревку.

Олениха лежала, тяжело дыша и морщась от боли, там, где он ее бросил. У нее было раздроблено колено и сломана рука — из-под побагровевшей кожи торчал обломок кости.

Прежде чем кто-то успел вмешаться, Смит от души пнул ее по ребрам кованым сапогом и сломал еще несколько костей. Потом он вогнал копье ей между глаз, пришпилив к земле, будто энтомолог — насекомое. По телу Оленихи пробежала судорога, и она затихла, глядя в небо широко открытыми глазами. Ной пришпорил коня и перехватил руку, в которой Смит уже держал нож, чтобы снять с женщины скальп. Мужчины долго смотрели друг другу в глаза, и Ной уже начал опасаться, что остальные будут не на его стороне. Наконец Смит уступил и, не переставая ворчать, поехал следом за остальными.

Иезекииль Смит не отличался ни умом, ни уживчивым нравом, но Ной понимал, что в том случае многие в отряде были на его стороне. В конце концов, она — всего лишь краснокожая, а скальп — подходящий трофей, которым можно похвастаться перед соседями.