Дэвид Фолкенберри стоял на коленях в пыли, теребя густую седеющую бороду и озадаченно косясь на ребенка. Попытка вразумить мальчика явно не удалась. Он поднялся и застыл в задумчивости, возвышаясь над ребенком, довольно крупным для своего возраста. Медвежонок перехватил оружие поудобнее и ответил ему свирепым взглядом. Справиться с ним будет непросто, а если применить силу, неизвестно, как поведут себя дикари. В одном из соседних типи рыдала женщина, считавшая себя матерью Джона. Его тетя и подруги матери пытались утешить ее еще более громким воем. Женщины действовали Дэвиду на нервы. Дело оказалось сложнее, чем он думал.

Худой воин протолкнулся через собравшуюся толпу и встал за спиной Медвежонка.

— Это еще кто? — процедил Дэвид едва разжимая рот.

Джим Шоу, разведчик-делавар, глядя прямо перед собой, пропел ответ. Он знал, как опасно разговаривать на языке, которого команчи не понимают. Тем более когда эти люди ожидают от техасцев любого коварства. Он жестами передал вопрос Фолкенберри, и Наконечник дал ответ.

Джим Шоу перевел:

— Отец Медвежонка. Он прикажет мальчику ехать с нами.

Суровые глаза Наконечника были полны слез, но он склонился и тихо шепнул что-то на ухо сыну. Джим не слышал, но догадывался, что тот говорит. Наконечник велел Медвежонку поехать с ними и сбежать при первой же возможности. Шоу не стал передавать эти слова белому. Сложностей хватало и без этого.

Но даже Наконечнику оказалось непросто убедить Медвежонка. Мальчик выдал целый каскад рубленых слов на языке команчей. Шоу не смог сдержать смеха, переводя его:

— Медвежонок говорит, что здесь у него есть конь, друзья и семья. Ему нравится вкус сырой печени, и он любит охотиться. В следующем набеге он будет погонщиком. А когда вырастет, будет убивать техасцев. И начнет с тебя, если ты не оставишь его в покое. — Шоу усмехнулся. — Думаешь, его белая семья захочет его принять?

Хороший вопрос, но обратного пути не было. У Дэвида Фолкенберри ушло шесть лет, чтобы разыскать мальчика, опираясь на ненадежные сообщения солдат и охотников, трапперов и торговцев. Если бы не его глаза, голубые, словно яйца дрозда, Медвежонок ничем не отличался бы от любого другого мальчишки в деревне — его светлые волосы потемнели от жира. Дело оказалось сложнее, чем просто отдать товары и лошадей, привезенных Дэвидом, и забрать мальчика с собой.

— Что будем делать? — спросил Дэвид.

Он был рад, что взял с собой Шоу. Несмотря на все высокомерие, этот человек оправдывал свою репутацию.

— Ждать. Джона Паркера отдадут.

— Если они так хотят оставить его у себя, то зачем вообще отдают его мне?