— Эта страна слишком велика, чтобы найти в ней развязавшуюся веревочку. — Энглин потупил темные глаза и заерзал, чтобы сдвинуть корень, упиравшийся ему в спину.

— Кому ты об этом рассказываешь, Эйб? Я, кажется, объехал тут каждый закоулок. Но она где-то там, и кто-нибудь должен ее найти.

Эвана, сына Дэвида, била дрожь. Ледяной ветер играл его волосами, словно котенок клубком. Высоко над головой тот же ветер выл среди голых черных верхушек пеканов, раскачивавшихся на фоне стального неба.

— Как думаешь, Хантер скоро приведет каноэ? — пробормотал Эван. — А то становится совсем холодно;

Дэвид буркнул что-то в ответ. Остатки их утонувшего плота лежали на отмели возле самого берега. Они сколотили плот, чтобы переправиться через реку и собрать разбежавшийся табун, пока Хантер и Дозит не вернутся с каноэ из форта Хьюстон. Энглин задремал, и его тихое похрапывание убаюкало Дэвида и Эвана. День был долгим и трудным, и они все выбились из сил.

Перед ними вдоль самой реки стежками, сшивавшими воду с песком, тянулись следы мокасин, но никто не тревожился. После налета на форт Паркер проблем с индейцами в этих местах больше не возникало. Кэддо свалили всю вину на залетных команчей и избежали возмездия. С тех пор они вели себя тихо и послушно.

Выстрелы раздались так близко, что Дэвиду показалось, что они гремят прямо в голове. В ушах зазвенело и казалось, что даже череп начал вибрировать. Он бросился бежать, даже толком не проснувшись.

— Давайте, парни! Уходим! — Он нырнул в реку с глубоко засевшей в спине стрелой.

Абрам почувствовал сильный удар в бедро, чуть ниже рога, служившего пороховницей. Пуля раздробила рог, и его осколки впились в ногу. Он успел почувствовать боль до того, как нога онемела. Бросив ружье в реку, он прыгнул следом и мощными гребками поплыл к противоположному берегу. Дэвид плыл впереди, но уже начал выбиваться из сил. Вода позади них постепенно приобретала розовый оттенок — кровь расходилась в ней изящными мелкими завитками. Энглин подплыл к Дэвиду, перевернул его на спину и ухватил за шею. Гребя правой рукой, он подтянул товарища к дальнему берегу. Свинцовые капли ружейных пуль взбивали вокруг них небольшие фонтанчики.

Когда они добрались до берега, Абрам почувствовал боль и жжение — одна стрела оцарапала ему руку, другая вонзилась в ногу. Он оттащил Дэвида в кусты и повалился рядом с ним, тяжело дыша и собираясь с силами для нового рывка. Стрела, угодившая Дэвиду в спину, пробила легкое, и тот дышал с судорожным присвистом.

— Уходи, Абрам. Приведи подмогу. Я где-нибудь спрячусь.