Трубка перешла к Страннику, и он задумчиво сделал глубокую затяжку, потом встал и поправил накидку в знак того, что будет говорить следующим: он обернул ее вокруг груди и перекинул через левую руку, оставляя плечи неприкрытыми. Потом он торжественно перечислил боевые заслуги Пахаюки, Санта-Аны, Старого Филина и Санако. Он рассказал об их ку и отваге, об их мудрости и верности. Также рассказал историю пенатека и их храбрости, а потом заговорил о белых:

— Пенатека всегда жили на землях, которые хотели захватить белые. На удобных землях, где много лесов, дичи и воды. Сто лет назад испанцы пытались отнять эти земли, но пенатека сразились с ними и победили. Их воины бесстрашно врывались в испанские города среди бела дня и брали все, что хотели. Но техасцы не такие. Они плодятся как кролики, как рыба в ручьях, как москиты в болотах. Их жилища полны детей, а с востока едут все новые и новые люди. Они везут с собой болезни, смерть и глупую воду. А еще они везут ружья. Если мы хотим их прогнать, нам нужны ружья, как у них. А еще порох и боеприпасы. Я поведу отряд на юг, чтобы добыть оружие. Мы будем совершать набеги, пока у каждого воина квахади не будет по ружью. Мы станем совершать набеги, пока белые не окажутся разбиты и не покинут наши земли навеки.

Следующим выступил Железная Рубашка:

— Мой сын говорит мудро, когда требует продолжать набеги. Но я не согласен, что ружья решают дело. Наши луки лучше ружей белых. Они стреляют быстрее и не требуют ни пороха, ни пуль. Если сломается лук, мы всегда можем сделать новый. Если сломается ружье, оно станет бесполезным. Луки не дают осечек, не взрываются, не дают задержек при выстреле, не ржавеют и не заклинивают. Они не ранят и не оглушают стрелка. Пока белые останавливаются для перезарядки, мы можем засыпать их градом стрел. Мы должны добывать оружие белых при любой возможности — пусть лучше оно будет у нас, чем у них. Но мы не должны полагаться на него. Мы не должны полагаться на оружие, которое не изготавливаем сами. Поступив так, мы будем так же глупы, как и те, кто полагается на виски белых для храбрости.

Весь оставшийся день воины обсуждали набег, предложенный Странником. Все это время лицо Странника оставалось бесстрастным. Если он и был зол на отца за то, что тот выступил против, то никак это не показывал. В типи совета не место для проявления гнева. В гневе нет достоинства, а сохранение достоинства совета было куда важнее личных склок и обид.

Но когда он вечером вернулся к своему типи, Надуа сразу поняла, что он просто кипит от гнева. Молча подав ему похлебку, она ждала, пока Странник заговорит сам. И он наконец заговорил тихим, спокойным, грозным голосом: