В центре расчищенного пространства воины, отправлявшиеся в набег, танцевали уже несколько часов. Их силуэты вырисовывались на фоне ревущего костра. Некоторые останавливались, чтобы рассказать о своей храбрости, и молили других пристрелить их, если они поколеблются в предстоящих боях. Они устраивали шуточные поединки и стреляли из ружей в воздух. За пределами круга танцоров верхом на Мраке сидел Странник. Когда его воины издали пронзительный клич, ударивший по барабанным перепонкам Надуа, Странник выехал вперед. Не обращая внимания на пули, пролетавшие над головой, он остановился в центре круга.
Внезапно наступила полная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в костре, случайным перезвоном колокольчиков или сухим хрустом погремушек из тыквы, наполненных мелкими камнями. Лицо Странника, как и лица его воинов, было выкрашено черной краской. Одной рукой он держал над головой карабин, а в другой были лук и колчан. Мрак, словно понимая, какого эффекта он должен был добиться, медленно повернулся так, чтобы все могли как следует разглядеть седока.
— Мужчины и женщины квахади! — разорвал тишину сильный голос Странника. — Мы отправляемся на тропу войны. Мы добудем лошадей и скальпы, ружья, пленных и рабов, чтобы стать еще сильнее. Мы заберем все, что нам нужно, и оставим врагов рыдать над развалинами их жилищ. Мы сильны! Мы бесстрашны! Мы непобедимы!
Он издал дикий переливистый боевой клич Народа, и воины подхватили его. Барабаны начали отбивать ритм военной песни, и танцы возобновились.
Неистовые пляски племени Железной Рубашки продолжались до утра. Общее возбуждение охватило Надуа, опьяненную усталостью и впавшую в транс от боя барабанов и ритмичного покачивания. Она утратила чувство собственной индивидуальности и стала частью чего-то большего, величественного и волнующего. Ритмичный стук, казалось, исходил от ее костей, и вибрация передавалась каждой клеточке тела. Пламя огромного костра завораживало ее, словно мотылька. Оно вместе со всеми прыгало и танцевало, будто сама стихия обещала поддержку воинам.
Уже почти рассвело, когда Надуа, покачиваясь, вошла в типи, рухнула на ложе и укрылась теплой шкурой. Когда она проваливалась в сон, руки и ноги казались ей чужими, а голова кружилась. Она даже не заметила, как часом позже пришел Странник. На сон ему оставалось всего несколько часов, после чего все повторилось.
Он вновь встал, надел боевое облачение и повел своих воинов торжественным маршем по деревне. В руке он нес свое знамя из красных фланелевых лент на шесте, украшенном орлиными перьями его