— Пахаюка все еще ездит на своем гнедом — том, что с большими копытами, — сказала Надуа. — Но долго тот не протянет. Он уже начинает беречь переднюю левую ногу.

Надуа разглядывала следы сквозь слезы. При виде округлых отпечатков в мягком песке нахлынули воспоминания. Она знала отпечатки этих копыт так же хорошо, как стежки швов на покрышке своего типи.

Когда они въехали на место оставленной стоянки, то сразу стало ясно, что последними здесь разбивали лагерь команчи, хотя кайова тоже предпочитали ставить подобные типи. Отверстия для дыма были пятнадцать дюймов в поперечнике вместо двадцати четырех, и на месте каждого типи четыре ямки в земле, оставленные основными шестами, были больше, чем остальные три. По тому, как расположены шесты типи, Надуа могла издалека определить, принадлежит стоянка кайова или одному из племен команчей. Когда женщины кайова укладывали шесты поменьше на три более толстых, те образовывали вокруг дымового отверстия спираль. Шесты в типи команчей группировались между четырьмя основными.

Надуа пустила лошадь галопом и обогнала Странника.

— Ты куда, женщина? — крикнул он ей вслед.

— Я хочу скорее их увидеть. Поспешим!

Он рассмеялся и чуть сжал коленями бока Мрака. Конь легким галопом пустился вдогонку, и остальной отряд ускорил шаг. Странник поморщился, подумав о предстоящих днях пути. Торопясь добраться до места, Надуа и Имя Звезды по утрам станут разбирать типи еще до того, как он, Глубокая Вода и Волчья Тропа проснутся. Да уж, пока они не встретят племя Пахаюки и свою семью, покоя не жди!

— Имя Звезды, давай! — крикнула Надуа и помахала руками. — Они всего в двух днях пути от нас!

Имя Звезды пустила лошадь галопом, и они вдвоем понеслись по холмам наперегонки — гривы и хвосты лошадей так и развевались на ветру.

Надуа встала Ветру на спину.

— Даю тебе фору! — крикнула она Имени Звезды.

Странник лишь качал головой, глядя, как они исчезают вдали.

Надуа была хорошей матерью и не оставляла сына, но сегодня за Куаной приглядывала Изнашивающая Мокасины и ребенок ехал на ее лошади. Скоро он уже достаточно повзрослеет, чтобы ездить привязанным к седлу собственной лошади.

Стайка женщин и девушек, собравшаяся возле типи Разбирающей Дом, в этот раз была больше обычного. Все они говорили, что пришли поработать, но как раз о работе-то и думали меньше всего. Шитье сиротливо лежало на шкурах, расстеленных вокруг. Шила были воткнуты в незаконченные швы. Скребки покоились на недовыделанных шкурах. Теперь скребки были в основном металлическими, как и шила с иглами, а у некоторых женщин одежда была сшита из сине-белого полосатого тика и красного ситца, привезенных торговцами. Блузы быстро мялись и пачкались, но женщинам нравились их яркие цвета.