За телегами тянулась вереница запасных мулов, то и дело пытавшихся украдкой отщипнуть пучок дикой ржи или пожевать мескитовых бобов. Их неподкованные копыта уже стерлись и начали скользить на траве. Гремели хомуты и цепи, позвякивали колокольчики, щелкали хлысты — каждый из погонщиков норовил занять место в голове колонны. Никто не хотел тащиться в хвосте, задыхаясь от пыли и увязая в грязи, перепаханной колесами и копытами впередиидущих.

— Готовы! — один за другим кричали те, кто мог тронуться в путь немедленно.

— В колонну! — Старший по каравану пытался поддерживать порядок, но это было неблагодарное дело — каждый полагал, что старшего выбирают только для грязной работы и командования кем угодно, но только не им.

— Строиться! Раз, два, три! — В воздухе зазвенели крики погонщиков.

Защелкали ружейные выстрелы — это ехавшие в голове стреляли по гремучим змеям, ползшим вдоль караванной тропы. К борту одного из фургонов была прибита кожа — выдубленная, туго натянутая, цвета темной меди. Человеческая. Этому каравану уже доводилось сталкиваться с индейцами либо в этой поездке, либо на пути из Канзаса.

С высокого гребня, протянувшегося вдоль Канейдиен, Странник со своим отрядом наблюдал за растянувшейся на несколько миль вереницей фургонов. Их вздымающиеся белые тенты покачивались на холмах, словно паруса в океане. Воины были готовы к встрече. Они подвязали вверх хвосты коней и обернули накидки вокруг поясов. Каждый был раскрашен и вооружен копьем и топором. Щит, лук и стрелы были наготове. Винтовки, у кого они были, свободно лежали на сгибе локтя. Никто не разговаривал. Каждый знал, что нужно делать. Они уже делали это сотни раз. Странник сжал в зубах боевой свисток, готовясь дать сигнал к атаке. Время для нее было выбрано идеально. В его отряде — полсотни воинов против двадцати пяти белых. К тому же люди там, внизу, были слишком заняты своими фургонами и грязью и даже не замечали индейцев, ожидавших на гребне под прикрытием густых кустов. Костяной свисток Странника издал короткий пронзительный сигнал — крик атакующего орла.

Отряд с боевыми кличами атаковал плотным клином, стремительно налетев на противника со склона. Надуа и Имя Звезды, охваченные общим возбуждением, мчались за остальными и громко кричали. Торговцы поняли, что ставить фургоны в круг для обороны уже поздно. Они лихорадочно стаскивали на землю ящики, бочки и тюки — сколько успеют — и с криками укрывались за ними.

От переливистого боевого клича команчей волосы на головах врагов вставали дыбом, сердца бешено колотились, а скот в панике разбегался. И в этот раз клич тоже не подвел. Вокруг фургонов творился кромешный ад.