— Ты по-прежнему один из Народа, но тебе нужно будет доказать, что ты — воин. Как и любому другому юноше.

— Я знаю. Но я потерял столько времени…

— Раньше тебя это не останавливало.

— Я старался практиковаться, но это было трудно. Например, твоя трубка… Мой дядя называет священный табак сатанинским зельем и не терпит его в своем жилище. А лука и стрел я не держал в руках все пять лет. Пять лет мне казалось, будто я дышу, чувствую и вижу сквозь густое облако пыли. Их жизнь душит меня. Я никогда не вернусь. Теперь я достаточно большой, чтобы драться.

Медвежонок замолчал. На кончиках его волос играли отсветы от костра. Он разделся до тяжелых мягких шерстяных домотканых штанов, у которых он вырезал седалище, чтобы было удобнее ездить верхом. Обувь он выбросил, решив вернуться в лагерь босиком. Грудь, плечи и спина были бледными. Темный загар на запястьях и шее резко обрывался там, где начинались воротник и закатанные рукава рубашки.

— Я не видел в лагере типи моего отца.

— Наконечник уехал. Он теперь живет у квахади. Так привычно видеть тебя здесь, что я и забыл, как долго тебя не было. Ты многого не знаешь. Твоя сестра вышла замуж за Странника. У них родился сын. Думаю, ему уже почти три года. С возрастом время летит все быстрее, Медвежонок, и мои годы проносятся, будто стадо бизонов.

— Я слышал о замужестве сестры от человека, который пытался ее выкупить. Он живет по соседству с моим белым дядей.

— Многие из молодежи забрали семьи и уехали жить с племенем Странника. Их называют нокони. Твой старый приятель, Поток, тоже там. Теперь его зовут Волчья Тропа. Северные племена по-прежнему кочуют и грабят. И создают нам всем проблемы.

— Значит, ты их не одобряешь?

— Не одобряю? А кто я такой, чтобы одобрять или не одобрять? Они делают то, что должны. Я понимаю их чувства. Но нам, пенатека, часто приходится расплачиваться за их набеги. Наши племена велики, хотя уже и не так многочисленны, как когда-то. Наши земли все сокращаются, подобно листьям, усыхающим на жарком солнце. С каждым годом они съеживаются и дичи становится все меньше. Другие племена приходят на наши охотничьи угодья, и нам все время приходится с ними воевать. А еще мы привыкли к товарам белых торговцев. Наши дети требуют сахара, а женщинам нужны яркие краски и ткани. Мы больше не можем избегать белых людей, а победить их мы не в силах. Молодежь этого не знает, а я знаю. Я видел их города, их численность, их магию. — Хоть зрение и начало подводить Старого Филина, будущее он видел вполне отчетливо, и эти видения не давали ему спать по ночам.