— Племя у Странника небольшое, — продолжал он. — Они постоянно переезжают с места на место и отказываются от любых контактов с белыми. Никому еще не удалось их поймать. Чаще всего даже мы сами не знаем, где их искать. А для белых мы все на одно лицо. Они наказывают нас за набеги других, хоть мы и пытаемся следовать пути белого человека. — Старый Филин снова зевнул.

— Ты устал, дедушка. Поговорим завтра. У нас будет много времени для разговоров.

— Хорошо, дитя мое. Спать можешь здесь, у меня.

Старый Филин принялся копаться в своих пожитках в поисках липших бизоньих шкур и бросать их через плечо на землю, чтобы Медвежонок мог устроить себе постель.

— В другом моем типи полно женщин и детей. Обычно я спокойствия ради сплю здесь. Где те подарки, что ты привез?

— Я оставил их снаружи. — Медвежонок знал, что их никто не тронет.

— Ты не привез тех круглых желтых дисков, за которые белые покупают вещи?

— Нет.

— Жаль. Только не говори никому, но я коплю их, чтобы оплатить еще одну поездку в Ва-син-тон.

Медвежонок погасил костер, и они укрылись одеялами.

— Я рад, что ты вернулся, внучек.

— А уж как я рад вернуться, дедушка. — Медвежонок чуть помолчал, вслушиваясь в жужжание насекомых, вой койота вдалеке, фырканье боевого коня и кашель из соседнего типи. — До чего же хорошо дома! Я очень по тебе скучал!

Он еще не успел закончить фразу, как до него донеслось глубокой дыхание и легкое похрапывание деда. Он знал, что с течением ночи храп достигнет громкости, от которой содрогнутся кожаные стены типи.

Медвежонку не составило большого труда восстановить свою репутацию в деревне. Он был крупнее прочих, и хотя команчи восполняли недостаток размера свирепостью, Медвежонок не уступал им и в этом. Он ходил мягкой кошачьей походкой крупного и опасного зверя. На лице его было расслабленное выражение, которое не позволяло противникам определить, как он ответит на нападение или обиду. Он несколько лет дурил белоглазых и стал настоящим мастером блефа. Без лишних слов ему предоставили место в племени.

От участия в состязаниях по стрельбе из лука он благоразумно воздерживался, но зато лучше всех стрелял из винтовки. Когда он жил среди белых, у него имелись боеприпасы для практики, а в племени Старого Филина лишнего пороха не было. Но большинство его друзей детства уже ездили на поиски видения, и многие стали воинами. У некоторых даже были ку. Он уже слышал рассказы о геройской выходке Волчьей Тропы во время налета на караван прошлой зимой. Он знал, что никогда не будет снова чувствовать себя команчем, если не поговорит с духами, которые направят его.