— Добрый вечер, дедушка!

— Вила!

Старый Филин расплакался, его губы задрожали, а по щекам покатились слезы. Он обхватил Медвежонка за талию и прижался головой к груди внука.

— Медвежонок! Ты вернулся!

Он чуть отступил и обошел внука, оглядывая его со всех сторон. Остальные тоже высыпали наружу, и каждый подошел к Медвежонку и похлопал его по плечу. Многим пришлось вставать на цыпочки, чтобы обнять его, — к семнадцати годам Джон Паркер вымахал выше шести футов и был широк в плечах. За последние пять лет ему пришлось наколоть немало дров. И хотя он вспоминал об этом с отвращением, считая женской работой, ему этот труд пошел на пользу. Под золотистой кожей на руках, груди и спине бугрились мускулы. Он протянул руку и ткнул пальцем в живот Санта-Аны.

— Зима будет трудная. Санта-Ана нагулял немало жира.

Санта-Ана запустил пальцы в густые волосы на груди Медвежонка:

— Да и ты вон какую густую шерсть отрастил. Прямо как у настоящего медведя. Верно, зима будет очень холодная.

— Это, кажется, конь Санако. Верно, Медвежонок?

— Так и есть, — проворчал Санако.

— Его было нетрудно угнать, — смиренно произнес Медвежонок.

Санако подобрал повод и увел коня. Остальные пожелали доброй ночи и тоже разошлись по своим типи. Медвежонок следом за Старым Филином вошел внутрь, пригнувшись перед низким входом. Он не забыл повернуть влево и обойти костер по кругу. Сев напротив, он ждал, пока дед потянется за футляром со своей трубкой (Санта-Ана, прежде чем выйти из типи, аккуратно убрал ее).

— Давай, я это сделаю, дедушка…

Медвежонок взял украшенный бахромой футляр, улыбнувшись почти забытому перезвону металлических колокольчиков. Он вытащил трехфутовый деревянный мундштук из узкого кармашка, пришитого к футляру снаружи, и вставил его в отверстие чаши из мыльного камня. Потом вытряхнул из футляра маленькие мешочки и черепаший панцирь, которым Старый Филин пользовался с тех пор, когда ему было столько же лет, сколько сейчас Медвежонку.

Медвежонок сунул пальцы в один из мешочков и подцепил немного бизоньего жира. Потом вытряхнул в черепаший панцирь горку сушеной ивовой коры и растер ее пальцами, смешивая с бизоньим жиром для лучшего горения. Он добавил столько же мексиканского табака и немного ароматной полыни. Крупные табачные листья уже были нарезаны на тонкие полоски и раскрошены. Он как следует перемешал все ингредиенты. Без других примесей ива бы горчила, и дедушка сразу бы понял, что Медвежонок не постарался.

Утрамбовав табак, он вернул трубку Старому Филину, потом разжег ее угольком, который держал двумя зелеными ветками. Старый Филин глубоко затянулся, и его щеки ввалились. Струйка дыма закружилась вокруг его крупного носа и поплыла вверх. Старик со вздохом проводил ее взглядом до самого дымового отверстия.