Шли месяцы, и Медвежонок начал уважать своих работников. Рядом с ним они казались детьми. Но все же им было не занимать смелости. Это была тихая отвага фаталистов, помогавшая им переносить все выпадавшие на их долю ужасы и трудности. Всю свою жизнь они были жертвами. Из-за того что приходилось жить вдалеке друг от друга, в поте лица работая на упрямой и засушливой земле, они не могли защищаться. Но когда их было много, лучшей армии Медвежонок не мог себе и пожелать.

Строгая дисциплина Джеймса Паркера и мудрые наставления Старого Филина сделали Медвежонка хорошим руководителем. Он сам принимал все решения, касавшиеся ранчо, и едва ли не во всем управлял жизнью своих работников. И делал он это не потому, что хотел, а потому, что этого от него ожидали. Он был им нужен. И, хотя Медвежонок сам этого и не понимал, они были нужны ему.

Странник и Надуа с друзьями провели у него в гостях неделю, которая пролетела незаметно. Наконец они решили возвращаться на север. Провожая их, Медвежонок стоял рядом с Маленькой Ручкой, положив ладонь на ее плечо. Оба они долго махали вслед удаляющемуся отряду, который вел с собой двадцать голов скота — подарок Медвежонка. Куана назначил себя главным погонщиком и разъезжал среди стада верхом на терпеливом старом пегом коне. Прикрикивая, щелкая кнутом и раскручивая лассо, он постоянно подгонял животных. Заодно он учился набрасывать лассо им на рога — страшные и кривые, длиннее его рук. Скот воспринимал его с тем же спокойствием, с которым переносил слепней, мошкару, москитов и змей.

За неделю, проведенную с дядей, шестилетний Куана совсем избаловался. Он очаровывал женщин, и те подкармливали его сладкими кукурузными лепешками. Каждый вечер он проводил, сидя на корточках возле грубой глинобитной стенки ранчо в обществе вакеро, с серьезным видом пробуя их длинные тонкие самокрутки и внимательно вслушиваясь в странный мягкий говор, звучавший вокруг. Сидя на можжевеловых и мескитовых перекладинах загонов, он часами наблюдал, как объезжают лошадей. Он радостно подбадривал пастухов, когда те играли с быками, бегая рядом, хватая животных за хвост и пытаясь повалить их на землю. Куана мог заявиться в типи среди ночи, обычно охрипший от крика во время петушиных боев.

— Может, стоило оставить его с дядей? — спросила Надуа, глядя, как малыш Куана носится среди быков. — Он говорит, что тоже хочет стать скотоводом.

— Нет, — ответил Странник. — Он довел бы дядю до белого каления. А я предпочту, чтобы твой брат был мне другом. Он был бы слишком грозным врагом.