Перри не видел, как пуля убила его друга. Он не почувствовал, как Данн забрал его револьвер и нож, прежде чем они с Карлином уехали. Не видел он и того, как команчи утащили в кусты своего вождя. Не прошло и минуты, как поляна, на которой располагался лагерь, опустела.

Очнувшись, Перри с трудом добрался до зарослей и, тяжело дыша, повалился на землю. Он прижал рубашку к голове, чтобы остановить кровь, а остальные раны залепил грязью и листьями. Так он пролежал до захода солнца, когда смог подползти к реке, чтобы напиться. Потом он свернулся калачиком среди дубовых корней и уснул.

На следующее утро он пустился в путь к Остину, лежавшему в семидесяти пяти милях. Спустя семь дней, изголодавшийся и покрытый коркой грязи, он рухнул на пороге первой же хижины на окраине Остина.

Странник лежал без сознания на волокуше, которую Хромая Лошадь и Глубокая Вода соорудили для возвращения в базовый лагерь. Надуа еле сдержала крик, когда подняла одеяло и сняла с раны окровавленные листья и траву, которые Глубокая Вода наложил в качестве временной повязки. Внутренности выпирали из чистого пурпурного разреза на гладком золотистокоричневом животе Странника. Она принялась лихорадочно копаться в сумке со снадобьями. Дрожащими пальцами она вытащила мешочек с лечебными кореньями. Пережевывая корень, она одновременно обжигала колючки на листе опунции. «Что бы сделала бабушка?» — попыталась она успокоить себя мыслями о Знахарке. Приходилось ли ее бабушке видеть любимого, самого дорогого в мире человека вскрытым, словно олень? Возможно, приходилось. Знахарка никогда не рассказывала о своем муже. Он умер давным-давно. Но Разбирающая Дом как-то сказала Надуа, что Знахарка очень его любила. «Что ты делала, когда он умер, бабушка? И что делать мне?» — спрашивала себя Надуа. «Помоги мне, Знахарка», — безмолвно просила она.

Очистив рану, она промыла ее теплой водой. Глубоко вдохнув, она наклонилась над неподвижным телом Странника. Нежными, но твердыми движениями ладоней она вернула внутренности на место. Потом она выплюнула сок корня в рану. Странник негромко застонал. Она посмотрела в его темные ясные глаза. Он улыбнулся ей, прежде чем снова закрыть их. Его лицо оставалось спокойным. Надуа сделала разрез вдоль листа опунции, но не до конца. Расправив разрезанный лист, она поднесла его к ране.

— Изнашивающая Мокасины…

— Да, дочка? — тут же отозвалась за ее спиной женщина.

— Плотно соедини края раны.

С громким кряхтением, треща суставами, Изнашивающая Мокасины опустилась на колени рядом со Странником и ладонями плотно прижала друг к другу края разреза. Надуа приложила сверху лист кактуса, разрезанной стороной к ране.