Прошла почти неделя, прежде чем уцелевшим при нападении удалось отыскать Странника и его воинов. Три женщины с плачем въехали в их лагерь. Одной из них была Изнашивающая Мокасины. Странник схватил ее за плечи и встряхнул, что было под силу не каждому.

— Где Надуа?

— Не знаю… — рыдала Изнашивающая Мокасины.

— Что с ней?

— Не знаю…

— Кто это был?

— Техасцы…

— С ними был еще кто-нибудь?

— Тонкава. Я видела Пласидо;..

— Ты должна была ее видеть! Где она?!

Странник кричал, совсем обезумев от горя, — угроза Пласидо не выходила у него из головы. Куана впервые видел, как его отец потерял самообладание.

— Я не знаю! Не знаю! Они очень многих убили! — всхлипывала Изнашивающая Мокасины.

Задержавшись лишь для того, чтобы взять оружие, Странник вскочил верхом на Ворона и понесся на восток, к лагерю на Пиз-Ривер. За ним на Хорьке последовал Куана. Они ехали без еды и без отдыха, пока не оказались на утесе, возвышавшемся над деревней. Легкий снег сыпал с неба, словно просеянная мука. Он смягчал очертания обугленных остатков типи и стоек для сушки мяса. Лагерь был пуст — женщины опасались возвращаться, пока не вернутся мужчины. Они пробирались в деревню лишь для того, чтобы порыться в грудах сожженных вещей в поисках того, что еще можно было спасти, а потом возвращались в укрытия.

Даже на самом утесе были видны следы нападения. Седло валялось там, где упало. Повсюду были разбросаны коробки и сумки, выпавшие из вьюков. По мере того как Странник с сыном спускались по тропе в долину, следы стали попадаться все чаще: игрушечные луки и стрелы, платья, одинокий мокасин, черпаки и котелки, изящно расшитые сумочки, разбитое зеркало, инструменты, перья, лоскутья кожи и обрывки веревки. Вот альбом дагерротипов, украденный в каком-то из налетов. Намокшие страницы уже начали разваливаться. Вот длинный изогнутый рог для пороха, оббитый медными гвоздиками. Вот стеклянные бусы, коралловыми аспидами растянувшиеся в жухлой траве…

Первое тело Странник и Куана нашли на краю лагеря. Видимо, нападавшие не заметили его, когда собирали убитых. Остальные трупы, которых оказалось двадцать шесть, были сложены штабелями. Они застыли в тех позах, в каких их застала смерть. Руки и ноги торчали из штабеля, будто необре-занные ветви. Было так холодно, что даже волкам не удалось разгрызть тела — они почти ничего не смогли съесть.

Вот конь, умерший от голода прямо на привязи. Его тело колыхалось, словно животное пыталось встать. Когда Странник и Куана приблизились к нему, из тела лошади показался стервятник. Внутри были и другие птицы. Они проделали себе проход под хвостом коня и пировали внутри, пока конь окончательно не промерз.