Странник и Куана медленно ехали среди руин под аккомпанемент хлопавших на ветру почерневших и полуобгорелых покрышек типи. Жалобно завыл одинокий пес. Они подъехали к своему типи и остановились. Посреди обугленной груды вещей, скопленных ими за всю жизнь, лежала совершенно неповрежденная стрела. Вокруг ее древка были нарисованы три красные линии. Странник уставился на нее, будто увидел призрак. Его сердце бешено стучало, пока он искал следы Надуа и своей дочери. Не найдя их, он чуть успокоился. Если бы Пласидо исполнил свою угрозу, он оставил бы их останки там, где враг обязательно бы их увидел.

Странник и Куана подъехали к сваленным в штабель телам и принялись растаскивать их в стороны, ища Надуа. Ее среди них не оказалось, но здесь были жены многих их друзей. Они оба не могли сдержать слез, занимаясь этим скорбным трудом.

— Что теперь будем делать? — спросил Куана, когда они закончили работу.

— Дождемся воинов. Они скоро будут. Они захотят похоронить родных.

— А что потом будешь делать ты?

— Разыщу ее.

Спокойное выражение лица Странника обеспокоило Куану не меньше, чем его крики.

— Где ты будешь ее искать?

— Там же, где нашел двадцать четыре года назад, — на востоке.

Странник вытащил нож, обрезал косы и бросил их к своим ногам. Косы были длиной в три фута. Это была его гордость. Он ушел оплакивать потерю в одиночестве. Это была странная Скорбь — оплакивать еще живого человека.

Глава 54

Глава 54

Мексиканский повар Сала Росса кормил Надуа наравне с солдатами. Хлеб зачерствел до состояния чугунной чушки и был безвкусным, словно пыль. Она медленно пережевывала еду, мысленно разыскивая Странника в пустынных просторах. Когда она доела, повар снова попытался с ней заговорить. Она отвернулась, подтянула край пончо и принялась кормить Цветочек.

Она сидела, обняв ребенка. Ее успокаивало прикосновение крошечного ротика и ладошек к ее груди. Она чувствовала себя защищенной от врагов, словно мягкая сердцевина в твердой оболочке из ненависти и презрения. Она не слышала, что говорил повар, и тот, пожав плечами, возвел глаза к небу и ушел. Когда дочь наелась и прижалась к груди, Надуа тихо запела, и эта песнь была одновременно и колыбельной, и плачем скорби.

Наблюдая за Надуа, Сал Росс пытался понять, что она чувствует. Его тревожило, что белая женщина ведет себя как дикарка. Возможно, с ней обходились слишком грубо, чтобы она могла снова стать цивилизованным человеком. Как бы то ни было, после приезда в форт это будет уже не его проблема. Он уже направил гонца доложить в Кэмп-Купер, а потом сообщить Паркерам, что Синтия Энн спасена. Хотя, если это и в самом деле была Синтия Энн Паркер, у Росса были все основания сомневаться, что она обрадуется воссоединению с семьей.