Теперь она сидела рядом с ними в глубокой скорби. Она отказывалась говорить с переводчиком или смотреть на кого-либо. Она держала Цветочек на коленях, укрывшись с ней одним одеялом. В руке она сжимала единственную ценную вещь, которую упустили белые, — гладкое золото монеты с орлом и цепочки было согрето теплом ее ладони. Кончиками пальцев она чувствовала выпуклый рисунок. Сжимая монету, она вспоминала Ищущую Добра и ту ночь, когда пришла весть о гибели брата Странника. Это была та самая ночь, когда Странник попросил ее позаботиться о его боевом коне. Она вспоминала времена, когда играла этой монетой, лежавшей на сильной голой груди Странника. Она часто наматывала цепочку на пальцы, когда они, закончив заниматься любовью, молча лежали рядом. Он всегда оставлял ей эту монету, когда уезжал, — словно частичку себя и частичку прошлого, напоминание о брате, который погиб, и об Ищущей Добра.

Другой рукой Надуа рассеянно растирала босую ножку дочери, пытаясь ее согреть. Вдруг она заметила, что один из мужчин вертит в руках маленький мокасин. Она пристально смотрела на него, пока он не обратил на нее внимание. Он уставился на Надуа, потом перевел взгляд на босую ногу девочки, а затем — на мокасин в своей руке. Ему явно хотелось оставить сувенир себе, но в конце концов он протянул ей мокасин. Надуа кивнула, и Цветочек слезла с коленей. Подковыляв к человеку, она взяла мокасин и вернулась к матери. Надуа обула ее и снова закутала в одеяло.

Росс озадаченно наблюдал за ними. Кто она такая? Она упрямо отказывалась отвечать на любые вопросы. Ходили слухи, что это Синтия Энн Паркер, пропавшая больше двадцати четырех лет тому назад. Это было возможно. Ей могло быть около тридцати трех лет. Под солнцем ее лицо приобрело густой загар, а вокруг глаз разбегались мелкие морщинки. Она была грязна, но чистых здесь и не было. Росс все еще чувствовал после бури пыль в ушах и на волосах. Ее волосы были коротко обрезаны и убраны за уши — такая прическа вообще никому не была к лицу.

И все же, если учесть, какой тяжелой была ее жизнь и сколько лет прошло, она была привлекательной женщиной. Черты лица ее были правильные, а рот широкий и волевой, с чувственным изгибом полных губ. Но больше всего поражали ее глаза. Они были большие, выразительные и яркосиние. Должно быть, в молодости она была очень красива. В каком-то смысле она и сейчас оставалась красавицей. Было в ней ощущение силы и достоинства.

Если это действительно была девочка Паркеров, ей повезло: ее семья стала очень влиятельной в Техасе. И они никогда не прекращали ее разыскивать. Скорее всего, они с радостью примут ее обратно, чего нельзя было сказать о многих вернувшихся пленницах. Ей будет лучше вдали от этой грязной, опасной и унизительной жизни. Но Росс на мгновение задумался, откуда у него такое чувство, будто он обрекает прекрасного дикого зверя провести остаток своих дней в клетке?