— Хромая Лошадь! — воскликнул он от неожиданности. — Зачем ты пришел? Молодежь хочет убить тебя и пенатека за то, что вы приняли сторону белых.

Хромая Лошадь снова закашлялся, не в силах остановиться. Он поперхнулся кровью, попавшей в горло. Несмотря на легочное кровотечение, он несколько дней ехал под холодным весенним дождем, чтобы разыскать Куану.

— Заходи, — сказал Куана, осторожно взяв его за руку.

Он плотно закрыл за собой клапан входа, чтобы уберечься от посторонних глаз. Вместо промокшего одеяла он накинул на гостя теплую сухую шкуру. Большие и печальные глаза Хромой Лошади лихорадочно блестели. Его седеющие волосы были коротко острижены в знак траура, как у женщины. Глубокие скорбные морщины протянулись от ноздрей к опущенным уголкам рта. По изможденному лицу старика Куана понял, что тот голоден, и предложил ему часть мяса, оставленного первой женой Имени Солнца. Потом он повторил вопрос:

— Зачем ты пришел, дядя?

— Попросить тебя прийти в агентство, чтобы прекратить кровопролитие.

— И хорошо ли вам живется в резервации?

— Нет. Ты же знаешь. Продовольствие никогда не привозят вовремя или разворовывают. Мука идет вперемешку с пылью, мясо — с личинками. Я слишком стар для охоты, моя семья умерла. Мне приходится выпрашивать еду у офицеров в форте Силле.

И ты предлагаешь нам жить точно так же? Отказаться ради этого от старых обычаев?

— Куана, в конце концов они вас всех перебьют, если вы не сдадитесь и не пойдете в резервацию.

— И не дадим себя посчитать.

— Да, и если не дадите себя посчитать.

Последнее было ничуть не лучше прочих предложений белоглазых. Всем было известно, что пересчитывать Народ — плохая примета.

— Я любил твоего отца как брата, а тебя люблю как сына. Я не хочу видеть тебя пойманным и закованным в цепи. Они вешают отступников. Душат так, чтобы их души были обречены на муки. — Хромая Лошадь умолчал о том, что ужасную обязанность выбирать, кого из налетчиков казнить, белые возложили на него. — Я не хочу отправиться на поиски твоих костей, белеющих где-нибудь среди мертвых бизонов.

— Дядя, я знаю, что как народ мы обречены, если будем сражаться с белыми. Но они не оставляют нам выбора. Я лучше умру здесь от голода свободным человеком, чем стану пленником до конца своих дней.

— А твои жены и дети? Какое будущее ждет их?

— Мы сражаемся за их будущее.

— Тогда я желаю тебе удачи. Если один из нас убьет быка белого человека, чтобы накормить голодающую семью, белые приходят, чтобы нас наказать, они воюют с нами. Но они сами продолжают истреблять бизонов, которые нужны нам для выживания. Они не едят убитых животных, и это сходит им с рук. Я уже стар. Мои надежды давно иссякли и развеялись. Но мне нужна хоть какая-то надежда, чтобы молиться о твоем успехе.