— Я не виноват, что атака провалилась! — крикнул Помет Койота. — Шайен убил перед боем скунса! Он разрушил мою магию!

Его конь попятился от надвигавшихся на него людей.

«Возможно, сегодня умрет еще один скунс», — Куана развернул коня. Он вернется на Столбовую равнину. Здесь ему больше нечего делать.

В здании у подножья холма охотники потихоньку расслабились. Острый запах пороха выветривался, и кто-то сбегал к колодцу за водой. В салуне по-прежнему пахло немытыми телами, и этот запах от пережитого страха лишь усилился, но люди к этому привыкли.

— Бэт, дай мне свое ружье, — сказал Диксон.

— Зачем оно тебе? Индейцы отступили.

— Я вижу нескольких вон на том холме.

— Ты спятил, Диксон! Ты в них не попадешь! До них добрая миля!

— Спорим?

— Ну, давай. — Мастерсон пустил по кругу свою модную черную шляпу-котелок, в которую мужчины принялись кидать деньги.

Диксон прищурился и тщательно прицелился.

Куана увидел маленькое облачко дыма, вырвавшееся из окна салуна. Воин с кнутом упал еще до того, как до них донесся слабый звук винтовочного выстрела. На этом бой закончился. Индейцы рассеялись, окончательно деморализованные оружием, способным попасть в человека с расстояния в милю.

Близилась ночь. Мороз пробирал до костей. Ветер выл среди колонн и бесформенных глыб в узком ущелье у каньона Пало-Дуро. Куана поплотнее закутался в бизонью шкуру и присел на корточки поближе к уступу скалы, дававшей ему укрытие. Здесь, на высоком склоне каньона, он был один. Ниже, вдоль замерзшей реки, сгрудилась сотня типи. Только черные жерди, торчавшие из почерневших шкур вокруг дымового отверстия, выделяли жилища на фоне снега, покрывавшего все вокруг. В роще табун коней объедал кору с голых тополей. От мерзлого дерева лошадиные рты были расцарапаны в кровь, а земля под животными посерела от усеивавших ее обломанных веток. Но Куана был слишком далеко, чтобы видеть капли крови, падавшие с морд животных.

На другой стороне каньона, на таком же уступе, Куана уловил слабое движение — это был один из его часовых. Воины несли караул. Тем не менее он чувствовал себя одиноким и покинутым. Он выслушал участников совета, но решение нужно было принять самому. За этим он сюда и пришел, словно с высоты мог яснее увидеть будущее, прошлое и настоящее.

Куана смотрел сверху на неподвижную, безмолвную деревню. Он знал, что там остались люди, что они собрались у костров и полупустых котелков. Котелок его собственных жен и детей тоже был почти пуст. Они ели мясо собственных павших лошадей. Каждое утро мальчики протаптывали в снегу тропинки к табунам и подбирали умерших животных.